Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 167 – Елизавета Соболянская

Молодой Орлов взглянул на меня дикими глазами и сжал губы. Я поняла, что упрямец не откажется от своей мечты. Что ж… пусть пытается. Подрастет сам, подтянет барышню, а там, глядишь, и отыщет свою судьбу…

Танец кончился, и мы разошлись с поклонами.

Дальше меня снова перехватил Неклюдов и отвел к буфету — выпить бокал оршада и съесть пару корзиночек с начинками. Вот там, у буфета, я коротко поделилась своим недоумением насчет Орлова. Варфоломей Семенович поморщился, словно отхлебнул уксуса:

— Николаю Алексеевичу не суждена девица Пушкина, увы. Да и вообще семейное счастье ему не должно.

— Совсем не будет семьи? — с долей сочувствия уточнила я.

— Семья будет, — утешил меня Неклюдов, — но скорее как труд на благо продолжения рода…

Я сочувственно качнула головой, но задумываться об Орлове не стала, просто спросила:

— А у нас будет семья или труд?

— У нас будет любящая семья, трудящаяся на благо империи! — ответил он мне и коварно увлек в танцевальный зал.

Цесаревич так увлекся танцами, что не заметил, что гости уже устали, а я потихоньку начала зевать, прячась за широкой спиной Неклюдова.

Счастье, что для таких ситуаций существовали танцевальные маршалы — они напомнили о мазурке и танце, которым провожали молодых — по сути том же полонезе, но со свечами.

Мазурку отплясали на последних каплях энергии, а в полонезе со свечами я шла уже с полузакрытыми глазами.

Нас проводили на третий этаж, в… гостиную! Маленькую комнатку с накрытым столом — ужин новобрачных с теми, кто будет готовить невесту ко сну!

Я чуть не заплакала!

Мне хотелось уже снять тяжелое платье, вынуть шпильки и цветы из волос, упасть наконец хоть на что-то горизонтальное и вытянуть ноги! Я согласна была даже на пол!

Варфоломей Семенович нежно, но крепко пожал мне руку, провожая к столу. Усадил, едва заметно коснулся моих плеч, обтянутых драгоценной тканью, успокаивая, делясь теплом.

В комнату же вслед за нами вошли цесаревич с цесаревной, несколько придворных дам, которых я видела в свите, шафер, парочка офицеров от того стола, за которым сидели друзья Неклюдова.

В отсутствие родителей эти люди заменяли на нашей свадьбе родственников.

Ужин, к счастью, накрыт был коротко, перемены подавались быстро, и — милосердное Небо — вина не было. Вместо вина предлагали чай, морс, лимонад, оршад и “смородиновую воду по рецепту прабабушки Екатерины”.

Я сидела как на иголках.

Усталость перешла в ту стадию, когда сознание кажется бодрым, а тело — вялым. Хотелось лечь, хотелось выть, хотелось швырнуть что-нибудь в голову кому-нибудь, чтобы все отстали от меня с улыбками, успокаивающими речами и поздравлениями.

Наконец цесаревич поднялся, поздравил нас еще раз и дозволил дамам приступить к раздеванию невесты.

Я помнила какую-то этнографическую передачу про крестьянские свадьбы с долгими проводами, церемониями, символами и обычаями. Право слово — аристократическая свадьба мало от них отличалась.

Нет, рыдать и петь прощальные песни никто не стал, но дамы ловко подхватили меня под руки, увлекли в соседнюю комнату с просторной кроватью, а из нее — в уборную.

На сундуке уже лежала приготовленная сорочка в пол тонкой работы, чепчик, рядом — красивейшее неглиже, похожее на запашное платье, но без дюжины нижних юбок.