Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 124 – Елизавета Соболянская

Я растерянно огляделась в поисках других знакомых лиц, но нет, остальные барышни поглядывали на мадемуазель Ливен с откровенной завистью — поручик же, смущенно улыбаясь, поведал, что его отпустили первым ради подготовки к свадьбе:

— Всего полтора месяца осталось, вот матушка и похлопотала, чтобы я вернулся мундир построить!

Барышни вокруг вздохнули.

Каждая, наверное, подумала, что во всеобщем шуме их будет не слышно, но… Коллективный вздох призвал в нашу сторону госпожу де Анкоро — она немедля навела порядок, разогнав всех по ландо. Поручик вскочил в седло и с разрешения строгой дуэньи сопровождал экипаж с невестой до самого дворца. А потом, увы, вынужден был уехать в Петербург — “строить мундир” и наносить визиты.

Впрочем, тосковать и печалиться барышням никто не позволил — после службы всем нужно было переодеться и собраться в большой столовой на праздничный обед. После него начался концерт, затем маленький перерыв на переодевание и торжественный ужин, за которым объявили, что много раз откладываемый “русалочий бал” состоится первого сентября!

— Завтра начинаем украшать залы, медам, повторяем танец нимф и отдельные партии для хора!

Барышни переглянулись и дружно уткнулись в тарелки. За два месяца репетиций “русалочий бал” надоел нам хуже горькой редьки, но деваться было некуда — план, написанный самой Еленой Павловной, требовал воплощения, и грубые крестьянские руки для этого не годились.

“Русалочий бал” начинался с большой пышностью и одновременно показной скромностью.

Зеленые колонны Греческого зала украсили вязанками тростника и рогоза, перевитыми золотистыми тканевыми лентами. В узких стеклянных колбах у подножия статуй красовались кувшинки — идею невольно подала я, вспомнив модный одно время тренд на стеклянно-колбовые панно с цветами. Ее высочество вдохновилась, и пусть стекло было зеленоватое, пузырчатое, недостаточно тонкое, на мой взгляд, тем не менее гости рассматривали необычные вазы с изумлением, норовя их потрогать.

Еще одной новинкой стали аквариумы.

В эту эпоху их еще не производили массово, а разведением декоративных рыбок занимались лишь редкие энтузиасты. Однако, зацепившись за тематику “русалочьего” бала, я так описала Елене Павловне подводную жизнь, что она заказала несколько стеклянных пузырей разного размера, велела мальчишкам наловить для них золотистых карасей, улиток и водорослей, чтобы расставить эти пузыри на подоконниках. Я подсказала разложить на дне белую гальку и спрятать за аквариумами маленькие масляные лампы.

В результате гости не отходили от декорированной таким образом стены и пели дифирамбы Елене Павловне, ее уму и тонкому вкусу.

Хозяйка, как всегда, выглядела великолепно и одета была с большим вкусом — платье из лепестков серебряного глазета, имитирующего чешую, нежнейшие воздушные шелковые складки вокруг декольте напоминали о морских волнах, в прическе поблескивал каплями воды бриллиантовый фонтанж.

Эгреты в виде капель воды уже считались устаревшими, их заменили тиары-кокошники, но этот бал требовал холодного сверкания капель, и ничего более подходящего в шкатулке ее высочества не нашлось.

Рядом с хозяйкой бала стояли ее приближенные — художники, композиторы, дамы в синих и зеленых платьях, украшенных кувшинками.