Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 108 – Елизавета Соболянская

Нас на “собственную половину” пускали не дальше приемной и одной из малых гостиных. Тут же бывали курьеры, дежурные офицеры охраны с докладами, дежурные фрейлины, сосланные “подальше”, и горничные, ожидающие разрешения войти с подносом.

В самой большой гостиной шел ремонт, а в другой принимали гостей или коротали вечера “семейным кругом”, в который входили художники, музыканты, поэты, — в общем, практически все, кто состоял в свите великой княгини и частично — великого князя.

Еще на “собственной половине” существовало сразу два кабинета — “большой” и “малый”. В “большом” Елена Павловна работала со своими бумагами, а в “малом” принимала по рабочим вопросам в том числе экономку, управляющих и своих дам, а дальше уже шли личные комнаты — будуар и спальня, в которые заходить дозволялось лишь гофмейстерине, камеристке и семье.

Чувствуя, что над головами собирается гроза, барышни быстро и дружно вернулись в гостиную, отведенную под наши нужды, и занялись кто чем.

Кто-то пытался что-то рисовать, кто-то взялся за рукоделие. Аглая села за инструмент и тихонько наигрывала что-то легкое и печальное.

Александра с задумчивым лицом что-то писала в красиво обтянутом сафьяном салонном альбоме. То ли стихи, то ли песню записывала — неважно, мадемуазель Воеводина старательно выводила каждую букву, и ее руки почти не дрожали, а взгляд не пытался отыскать за окном прапорщика Бобринского.

Я, подумав, взялась за открытки.

Две недели назад отметили Троицу — праздник для нас прошел почти незаметно: слуги украсили все зеленью, цветами и березками, а потом ушли на службу, приготовив скромный праздничный стол. Великокняжеская чета ездила на службу в Царское село по приглашению самого императора. Мы, занятые конкурсной суетой, надели зеленые платья и сходили на службу в укрытый ковром зелени храм.

Приближался день Тезоименитства Александры Феодоровны — супруги Николая I. По этому случаю в загородной резиденции императорской семьи устраивалось особое торжество, куда обязательно приглашалась вся большая семья Романовых.

Обменивались подарками, устраивали великолепные “карусели” — торжественные выезды в рыцарских латах и старинных нарядах, много пели, танцевали, катались на лодках, слушали концерты и завершали празднество обязательно иллюминацией и фейерверком.

Обо всем этом нам рассказывала госпожа де Анкоро, развлекая нас во время заполнения гостевых карточек и раскрашивания листов меню. Она же намекнула, что в этом году императорская семья проводит лето в Петергофе, а значит, торжества пройдут там или чуть более камерно — в парке Александрия. И если мы заслужим благоволение ее высочества, возможно, нас возьмут туда… посмотреть.

Я почему-то сразу представила, как барышни, одетые в свои лучшие платья, толпятся между стриженых кустов петергофского парка, наблюдая за выездом или прогулкой царской семьи. Ближе их никто не подпустит — особо знатных среди нас нет, а значит, наше место в пятом ряду, если не в десятом. Стоять, любоваться, ахать, а потом искать для себя ночлег и ужин в переполненном свитами дворце.

Нет уж! Я туда точно не поеду! Если будут настаивать — сошлюсь на больную ногу!

Под такие мысли у меня получались удивительно милые открыточки с пасторальными видами в окружении венков из незабудок и белых роз.