Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 26 – Елена Белильщикова

Не выдержал Теодор и потянулся к Драго. Привстал выше и обнял его лицо своими ладонями, не давая отвернуться.

— Ну, и что, если бы не родной ты был сын Миладу? Ты же такой хороший мальчик. Тебя нужно любить, заботиться и жалеть. Ты этого заслуживаешь. Кем бы ты ни был.

Драго накрыл ладони Теодора своими, чтобы не убирал, чтобы побыл еще немножко таким нежным, хорошим. Отцом, который, наверно, был у него: пусть и строгим, но справедливым и добрым. И которого еще никогда не было у Драго.

Он разомкнул губы. Прямо на языке вертелось: «А если тебе не родной? Если ошибка? Если не королевский он сын, не наследник, которым хвастаться можно, а так, щенок деревенский, приблудный? Что тогда ты сделаешь со мной?!»

Хотелось закричать это отчаянно, как маленькому, чтобы сгребли в охапку и утешили. Но… Драго сам сжался, представив, как замахнется пощечиной Теодор, тяжелой ладонью с дорогими перстнями. Больно будет. Внутри. Что хороший был, а Драго разозлил.

— А ты… не обидишь? – спросил он вместо этого, облизнув пересохшие губы. – Даже если из меня плохой принц выйдет?

Теодор присмотрелся к Драго получше. Вспомнил все его слова, случайно срывающиеся с губ. И про то, что никто чужого сына любить не будет и кормить не хочет. И про то, что будут у Теодора еще дети, наследники, а сам Драго – так, бастард просто, не будет королем никогда. И сейчас… фраза про плохого принца раскаленной иглой вошла в сердце. Очередной иглой.

Взвился Теодор с колен, просто подхватывая на руки Драго, хотя большой он был уже мальчик. И прижал к себе, крепко, по-больному даже. Так сильно, что Драго пискнул от его объятий. Теодор постарался не думать о его синяках. Лишь поднял его на высоту своего роста, как щеночка. А Драго стыдно ногами заболтал, не находя твердой земли под ногами. Испугался, может? Не знал Теодор. Только шепнул ему на ухо серьезно:

— Ты теперь навсегда сын мой, Драго. Даже если метка магическая – это всего лишь ошибка. И даже если ты по крови… сын Милада оказался бы. Плевать мне на это. Судьба свела нас с тобой, полюбил я тебя. Теперь навсегда мне сыном будешь. И никуда от себя не отпущу. Не отдам Миладу, мучить тебя не дам больше.

Теодор сглотнул и умолк, чтобы не сказать, не пообещать больше. Перед глазами попаданка чертова стояла. Не Дана, о нет. Не заслужила Дана новая таких мучений! Отберет Теодор ее у Милада навсегда. Ее отберет и сына своего. Даже если Драго не сын был бы ему вовсе – все равно забрал бы их себе.

Ночью мне спалось плохо. Служанки, зашедшие перед сном, хорошо натопили. Так что можно было спать, даже не укрываясь. Я сбросила одеяло уже минут через десять, да и остальная постель смялась, пока я металась в ней. То просыпаясь от кошмаров, то снова падая в них.

Мне снилась Анисья. С распущенными волосами, в длинной ночной рубашке, как утопленница из старых легенд, с пушистым венком на голове, она скользила ко мне из темноты. То из темного угла, то из-за двери, то даже – вот дурость! – из-под кровати вылезала. Только во сне было не до смеха. Ведь в ее руке оказывался то кинжал, то подушка, которой Анисья без жалости накрывала мое лицо. А один из разов она просто опустила ладони мне на шею, почти поглаживая, но потом царапая пальцами до крови, сжимая, пока я не начала хрипеть, тщетно пытаясь закричать. Пока эта гадина смеялась, что не услышит, не услышит никто, и Теодор тоже, не придет, не спасет… Я закричала уже в реальности: