Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 23 – Елена Белильщикова

Драго мигом слез с колен Теодора на кровать. Тонкие пальчики судорожно сжали края разорванной рубашки, натянули сильнее. Он замотал головой, и глаза у него заблестели.

— Н-ничего, – выдавил Драго дрожащим голосом.

Он прикусил губу. Думая, что не хватало еще нюни распустить перед самим королем, подумает, что слабак и плакса! Хотя в горле был комок.

Не хотелось, чтобы Теодор видел синяки. Казалось, что тогда… тогда он подумает, что Драго непослушный, ленивый, плохой. И тогда точно прогонит! И снова придется скитаться! Драго поежился, сжимаясь. Злить Теодора не хотелось. Видел, каким жестким он может быть. Вон, как глаза потемнели, когда про голову с плеч говорил!

Теодор выругал себя за несдержанность. Сразу же видно, напугал мальчика разговорами о казнях! Это он так воспитан был, что его не щадили и в возрасте Драго могли отправить и на войну, и головы смотреть, как рубят. Но мальчик не так воспитан был, он еще ребенок, еще и запуганный! С ним нельзя так!

— Прости меня, маленький, – осторожно Теодор потянулся ладонью к волосам Драго, погладить, как зверушку, но он съежился и сжал рубашку в горсти. – Драго, что случилось?

Теодор мягко спросил это и подвинулся ближе, буквально загоняя в угол на кровати. Закрывая путь к побегу своим широким телом.

— Ничего!

— Покажи, пожалуйста, что у тебя там. Я больно не сделаю, обещаю. Но я должен посмотреть. Вдруг лекаря надо позвать?

Ой, не стоило о лекаре говорить. Все мальчишки этого боятся. Но Теодор твердо вознамерился дожать Драго в этом! И увидеть, что под его рубашкой.

Драго замотал головой еще отчаяннее. Пальцы вжались в ткань рубашки так, что костяшки побелели.

— Не надо лекаря! – пискнул он. – Никогда меня лекари не лечили, зачем они?

Это была правда. Даже когда маленьким заболевал сильно, с жаром валялся, едва не бредил, только мамину заботу и знал. Поила она тогда бульонами, молоком теплым и гадким барсучьим жиром, который выторговала у знакомого охотника, отдав за это свои единственные бусы, деревянные, расписные, которые от матери покойной ей остались.

Тогда, в полусне горячем, мерещилось ему, что даже Милад у постели присаживался, прохладную ладонь опускал на лоб. И так хотелось, чтобы правда это была… Чтобы был отец, который любит, переживает, заботится. Но правда была в другом. В том, как Дана кричала, что это из-за Милада он заболел, из-за того, что заставил он по морозу мотаться, дрова помогать в дом заносить. А Милад рассвирепел тогда, замахнулся на нее, что ж он, нарочно, враг своему сыну?! «Или не своему?» – до сих пор ядовито в ушах звучало.

Теодор растерянно уставился на Драго. Его губы дрожали, он вот-вот мог разразиться слезами. Головой мальчик встряхивал отчаянно, в пальцы вцепились в рубашку так, что по ним пробегала судорога.

Теодор вздохнул, не понимая, что делать. В любой другой ситуации, с другим мальчишкой он бы прикрикнул. Силой рванул рубашку, дорвал бы ее, раздел и посмотрел, что там. Но с Драго нельзя так было, Теодор чувствовал это.

Он вздохнул снова, немного расстроенный. И утянул обратно к себе на колени, утыкаясь лбом в макушку пушистую.

— Иди сюда. Не стану я тебя силой дожимать, – шепнул Теодор на ухо Драго, путаясь пальцами в кудрях его. – Посиди тут на коленях, а то дрожишь весь… Ну, чего ты? Обещал я тебе, что больно не сделаю. Выполню я свое обещание. А лекарь нужен, осмотреть просто. Обещаю тоже, что больно он делать не будет, но вдруг ты… ранен где-то? Или нужно полечить мазями тебя или отварами? Вот лекарь и пригодится. Никто же зла тебе не хочет. Может, маму позвать, чтобы она посмотрела? При ней ты рубашку снимешь? Я думал, что стыдно перед женщиной-то показываться, ты же взрослый уже! А я мужчина, по-мужски бы понял и поддержал тебя!