Книга Попаданка. Мама для бастарда, страница 24 – Елена Белильщикова

Лукавил Теодор немного. Может, Драго купится на это и покажет, что с ним Милад натворил?

Драго надулся и засопел, глядя из-под растрепавшихся волос. Угрюмо почти. Волчонком недовольным. Задразнил его Теодор. Не показываться же маленьким перед ним, который чуть что – мамку зовет! Драго выдохнул шумно и развязал поясок, хотя пальцы подрагивали.

«Решит еще, что совсем я ни на что не годный, раз часто прилетало!» – мелькнуло в голове, но он собрался с духом, стягивая рубашку.

— Не больно мне совсем. Не нужно лекаря никакого, само всегда сходило все, – пробормотал Драго уже как-то глухо, потухше.

Драго повел плечом, совсем не желая, чтобы Теодор взглянул на спину. На которой – не с этого, так с прошлого раза – отметины остались. Тонкие, зажившие, не до шрамов глубоких, но еще виднеющиеся полосочками на нежной коже. Помнится, тогда задержался, когда курица со двора убежала. А пока изловил ее, гадину, в доме Милад с Даной разругались, кричал он что-то про то, что о других мужиках она, поди, думает, о том, прежнем… Вот Драго под горячую руку и попал, когда защищать полез.

Теодора, как мешком тяжелым, с крыши упавшим, привалило, когда он увидел Драго без рубашки. Его тоненькое тело казалось совсем прозрачным от худобы, и сердце защемило от того, как мало он ел… наверное, всю свою жизнь. Но самое страшное было не это. А картина его убогой жизни – жизни принца, который должен был жить в неге и роскоши! А вместо этого получал сухие корки и побои?

Теодор всегда был вспыльчивым. И сложно сдерживал эмоции. Так и сейчас произошло. Сколько бы он ни твердил себе, что нельзя пугать Драго, что он и так натерпелся, с губ его сорвалось строгое:

— Повернись.

Когда Драго замешкался или нарочно не послушался, то его пальцы мягко, но неотвратимо легли на худенькие плечи. Какой-то частью своего холодного, змеиного разума, которая провоцирует на страшные вещи… не сразу, вспышкой эмоций, а после, на холодную голову, Теодор подумал о Миладе. О том, что хотел бы с ним сделать.

Но все перекрыло то, что он увидел. Картина синяков, свежих и пожелтевших, будто рисовала на теле сына странные узоры, от которых наворачивались слезы. От вида тонких следов на спине – не то незаживших полос от розг, не то уже затянувшихся шрамов – стало дурно.

— Не больно, говоришь? – слетело с губ неживым голосом, когда Теодор медленно, неверяще провел пальцем по следу с нажимом.

А после он не выдержал. Резко ссадил Драго на кровать, а сам вскочил на ноги, чтобы пройтись по комнате и немного остыть. Не вышло. Не просто гнев, а жгучая ненависть накрыла с головой. На секунду заглушив и голос разума, взывающий к тому, что не время психовать, что Драго здесь, в этой комнате…

— Да Милада убить мало! – взревел Теодор, как будто сам раненый зверь.

Он изо всех сил всадил кулак в стену так, что свез костяшки до крови. Портреты на ней жалобно скрипнули и покосились, а Теодора немного отпустило. Он смог перевести дыхание и посмотреть на Драго. С ужасом. Посмотреть. На Драго. Что Теодор натворил?

Драго резко сжался в комочек. Это было настолько внезапно, на инстинкте, что он даже не подумал, что с ногами на кровать, во дворце-то! А когда подумал, то еще сильнее задрожал, обнимая себя за плечи. Столько ярости было в Теодоре! Таким и Милад бывал… когда сначала на Дану злился, потом и на Драго переключался, вечно сомневаясь, его-не его. Вдруг и здесь так будет? Драго боялся, что Теодор сейчас повернется к нему, сверкнет глазами, что это он Милада выводил, непослушный, негодный мальчишка.