Книга Тайна антикварной лавки, страница 62 – Ирис Харди

Аскольд опустился на одно колено и поднял его. Это был оборывок рукава шерстяного кафтана Элис. Ткань хранила невидимый след ее тепла и едва уловимый, ядовитый запах дурмана «Серых Гончих».

В этот момент внутри хладнокровного колдуна, умевшего просчитывать каждый шаг, что-то с оглушительным треском сломалось.

Это была не его схема, не его игра. Элис вырвали из его рук, нарушая его планы.

Впервые за много лет сдержанный и холодный колдун почувствовал, как глубоко в груди, под слоями ледяной брони и цинизма, вспыхивает не просто досада, а бешеный, разрушительный пожар. Ярость, отравленная диким страхом за жизнь этой темноволосой девчонки.

— Я разорву вас на куски, — с тихим, страшным шипением произнес Аскольд в темноту ночи. — Каждого из вас.

Он поднялся. Его серые стальные глаза вспыхнули потусторонним, ядовито-алым пламенем. Аскольд вытянул правую руку вперед, разжимая ладонь над найденым лоскутом.

— Sanguis et vestigium (кровь и следы. лат.), — пророкотал его голос, изменившись до нечеловеческого рыка.

Из его ладони вырвалась струйка темного, густого дыма, перемешанного с искрами кроваво-красного огня. Магия подхватила остаточный след ауры Элис, вплелась в морозный воздух и протянулась тонкой, едва видимой призрачной нитью глубоко в горы, к зазубренным пикам старого Хребта, туда, где темнели провалы заброшенных шахт.

Аскольд расправил плечи. Его черная мантия взметнулась за спиной, словно крылья гигантской хищной птицы, и колдун шагнул в метель, мгновенно растворяясь в темноте.

* * *

Заброшенные горные штольни старого Хребта встретили Аскольда сыростью, затхлостью и вековым холодом. Много лет назад здесь добывали железную руду, но когда жилы иссякли, шахты превратились в пронизанный сквозняками лабиринт из полусгнивших деревянных свай, заваленных штреков и глубоких провалов.

В глубине центрального забоя горели факелы, коптя нависающий каменный свод.

В центре подземного зала стояла ржавая железная клетка, когда-то служившая для подъема породы. Внутри клетки, связная по рукам и ногам, лежала Элис.

Дурман постепенно отступал, оставляя после себя дикую головную боль и тошноту. Девушка стонала, пыталась шевельнуться, но грубые пеньковые веревки въедались в запястья до крови. Её кафтан был порван на плече, капюшон сбит, а темные волосы спутались и покрылись пылью.

За решеткой клетку окружали шестеро наемников Ордена.

Старший, тот, который с бельмом на глазу, сидел на деревянном ящике у грубо сколоченного стола. Перед ним лежал главный трофей «Серых Гончих» — бубен Элис. Наемник осторожно взял его в руки и поднес к свету, тыкая пальцем в тусклые медные бляшки и с сомнением качая головой.

— И вот из-за этой деревяшки Верховный эмиссар обещал нам по сотне золотых на брата? — прохрипел один из наемников, точа короткий тесак. — Это же обычная сопливая девка да бубен нищего скомороха.

— Заткнись, — огрызнулся старший. — Эмиссар знает, что делает. Эта девка не простая, она из иного мира. И бубен, значит, не простой.

Он поднялся, снял со стены факел и подошел к клетке, сунув огонь прямо к решетке. Элис зажмурилась от резкого света и отвернула голову.

— Ну что, пришелица, — прокаркал старший. — Очнулась? Сейчас мы с тобой мило побеседуем. Ты нам аккуратно, без фокусов расскажешь, как эту штуку заставить работать. А если станешь упираться...