Книга Маяк на улице Рамбла, страница 65 – Льюк Оливерас

— Дон Рамон, донья Росита… У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Вы сделали для нас то, что не каждый родной отец смог бы. Я обещаю, что вскоре вернусь, чтобы обручиться с Агнес и быть достойным вашей милости и благосклонности.

Родители молодой каталонки улыбнулись.

— Поезжайте спокойно, сынок. Мы были счастливы вам помочь. Вы всегда будете желанными гостями в нашем доме, – с теплотой в голосе прошептал дон Рамон.

Пьер слегка поклонился и, позволив сестре взять себя под руку, приготовился подняться на борт, не оглядываясь. В нескольких шагах от трапа он не удержался и обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на прекрасное лицо своей возлюбленной. Едва уловимое движение губ сложилось в прощание: «Я люблю тебя».

Агнес, сумевшая расшифровать этот код, в поиске утешения прижалась к отцу. Отъезд того, кого она любила всем сердцем, был равносилен потере смысла существования.

Группа, состоявшая из семьи Рос Адель и Атилио, молча ожидала, когда молодые люди поднимутся на борт лодки и будут поглощены морем и громадным корпусом величественного судна. Люди стали уходить с пристани, освобождая место для других путешественников. Однако, пока судно не скрылось за горизонтом, семья и Атилио в обратный путь не тронулись.

Первые шаги сопровождались тем же молчанием, которое овладело группой на пристани. Лишь оказавшись в самой нижней части Рамблы, той, что вела к величественному памятнику Колумбу, Атилио собрался с духом, чтобы прервать эту тягостную и неловкую тишину:

— Дон Рамон, почему бы вам с Льюисетом не зайти в киоск сегодня часа в четыре? Я хочу вам кое-что показать.

Глава семейства Рос кивнул.

— Мы обязательно придем. Правда же, сынок?

— Конечно, папа! Но почему мы не можем зайти сейчас? Вдруг там сидит Муша – может, он покажет мне вчерашние портреты.

— Лучше вечером, малыш, – сказал Атилио. – Сегодня утром по плану инвентаризация, а без Пьера мне будет сложновато. Кроме того, думаю, вам стоит немного отдохнуть. Прощания оглушают нас, не позволяя слишком глубоко погружаться в мысли о разлуке и расстоянии.

Дон Рамон вновь согласился с официантом, едва заметно кивнув.

Смирившись, Льюисет признал, что сейчас не время настаивать, и группа продолжила путь до тех пор, пока не достигла того участка Рамблы, где их дороги расходились. Семья Рос свернула на улицу Тальерс, а Атилио прошел еще несколько метров по центральному бульвару города, пока наконец не оказался у своего второго дома и не открыл бар. Из-за отсутствия Пьера день обещал быть тяжелым. Они долгое время слаженно работали, а когда все шло как по маслу, от изменений были лишь одни беды.

* * *

В назначенное время дон Рамон и его сын появились у барной стойки киоска, сгорая от нетерпения. Атилио говорил загадками, и отец с сыном желали побыстрее узнать, что же такое он хочет им показать.

— Добро пожаловать! Как всегда, по вам можно сверять часы.

— Атилио! Что же ты хотел нам показать? Я сгораю от нетерпения!

Управляющий заведением улыбнулся, глядя на лихорадочное волнение мальчика. Он даже не догадывался, какие новости ему предстоит услышать.

— Успокойся, звереныш! Всему свое время. Так, что вам налить?

— Я хочу содовую! – воскликнул Льюисет.

— Хочешь сам себе ее налить?

— Да! А можно?