Онлайн книга «Маяк на улице Рамбла»
|
Каталонский национализм, стремившийся к возрождению былой славы региона, утвердился благодаря союзу с современным республиканизмом, борьбой за права рабочих и влиянием непоколебимой риторики популизма. Сьюдад-Кондаль[2] сотрясался от градостроительной экспансии, которая принуждала город к постоянным изменениям, а также от провокационных террористических актов – такую форму избрали анархисты в попытке громко заявить о себе и сражаться за права рабочего класса, попиравшиеся на протяжении десятилетий. Именно по этой причине в те времена Барселона была известна во всем мире как «Огненная роза». В первые месяцы 1908 года по всему периметру Барселоны взорвалось несколько бомб. А Пятый округ[3] – семья Рос Адель жила на границе с Шестым, но считала себя частью самой скромной зоны города – стал свидетелем того, как многие его жители пали жертвой идеологических разногласий, причины которых было трудно постичь. Как говорил дон Рамон Рос: «Если для достижения чего-то благого нам приходится убивать наших соседей, значит, в нашей логике есть возмутительный изъян». * * * Теплый морской ветерок проник в старый учебный класс, где получали образование самые удачливые дети Пятого округа. Этих юных неокрепших умов была всего лишь горстка: множество детей, которым не было и десяти лет, проводили бо́льшую часть своего времени на фабриках, расположенных в Барселонете, Побленоу и у подножья горы Монжуик. Этих произвольно отобранных малышей эксплуатировали за сущие гроши. По правде говоря, чтобы отнести в свою лачугу жалкий кусок хлеба, бо́льшая часть детского населения этого района была вынуждена попрошайничать или приторговывать. И даже те из них, кто жил в сиротских приютах – брошенные на милость божью и сурово наказываемые земными представителями Всевышнего, носившими сутану и монашеское одеяние, – не имели шанса на лучшее будущее. Льюисет был не совсем обычным ребенком, поскольку его родители не входили в легион иммигрантов, приехавших в Барселону в поисках лучшей жизни. Для тех, кто жил лишь одной хрупкой надеждой, ступить на землю каталонской столицы было все равно что отправиться на поиски счастья в легендарный Нью-Йорк, с той лишь разницей, что здесь их не встречал ласковый взгляд Статуи Свободы и им не приходилось отправляться в утомительное путешествие через океан. Кроме того, в каталонской столице они могли избавить себя от хлопот с изучением нового языка: в одной из признанных европейских столиц все болтали на исковерканном испанском. Решение о переезде в этот уголок, зажатый у подножья горы Кольсерола, было легко принять, если бы не одно досадное обстоятельство: многие улицы этого большого города оставались немощеными, из-за чего метрополия была известна под названием Кан-Фанга[4]. В конце 1908 года семья Льюисета находилась на грани между тем, что можно было назвать средним классом, и группой самых обездоленных. Дон Рамон, глава семейства, являлся единственным наследником индиано[5], который за несколько лет до смерти проиграл все до последнего гроша, поставив на неудачную карту свою скромную фабрику в Побленоу. Стыдясь того, что подвел своих, дед Льюисета, поджал хвост и сбежал на Кубу, бросив на произвол судьбы свою жену Ортенсию и единственного сына Рамона, которому на тот момент исполнилось всего шестнадцать. Это была ужасная трагедия, и мать с сыном, оказавшись в плачевном нищенском положении, были вынуждены переехать в лачугу в Пятом округе. Юный Рамон, осознавая свое положение и понимая, что может случиться, не возьми он на себя бразды правления и ответственность за мрачное настоящее – ему, в отличие от отца, была присуща рассудительность, – явился на проигранную в карты фабрику, умоляя нового владельца сохранить за собой рабочее место. Он работал там с тринадцати лет и, честно продвигаясь по служебной лестнице, стал правой рукой управляющего этой скромной промышленной фабрикой. |