Книга Маяк на улице Рамбла, страница 9 – Льюк Оливерас

Барная стойка проходила по всему периметру заведения, из-за чего официанты всегда были на виду у посетителей, устраняя тем самым незримые барьеры между обитателями этого маленького волшебного мирка. Деталь, которая хоть и казалась незначительной, но сближала тех, кто работал в киоске, и тех, кто наслаждался заказанными напитками.

Внушительная центральная колонна, где хранились бутылки и бокалы, напоминала крепкий ствол тысячелетнего оливкового дерева и прикрывала спины официантов. Из внутренней стены барной стойки торчали сифоны, из которых разливали знаменитую содовую киоска «Каналетас».

От непогоды пространство защищала сложная конструкция: переплетенные прутья кованого железа и полотна, имитирующие аэродинамику грузов, которые Антонио Гауди использовал в своих макетах. Внешне киоск «Каналетас» напоминал своими очертаниями малоизвестную крипту Колонии Гуэля – как своими структурными формами, так и овальными витражами, придававшими ему облик, в котором угадывалась то ли таинственность гор Монсеррат, то ли извилистые изгибы Пиренейских пещер. В самой верхней части конструкции располагались элементы, которые приковывали взгляды посетителей и напоминали световые люки, типичные для архитектуры более раннего периода. Очертания люков киоска были плавными, словно раскаленная магма из земных недр расплавила их и украсила кружевом кованого железа.

Киоск являл собой волшебное пространство, сравнимое с наиболее значительными образцами художественного стиля, покорившего весь мир. Если бы великий Гауди не был занят другими заботами, можно было бы подумать, что это творение принадлежало руке великого каталонского гения.

Увидев дона Рамона и его детей, гордый официант обрадовался так сильно, что остальные клиенты решили, будто новые посетители принадлежат к высшему сословию города. Однако их удивление тут же сошло на нет, стоило им увидеть, что семья одета так же скромно, как и все жители этого квартала.

Атилио, которому на тот момент еще не исполнилось и сорока, был мужчиной крепкого, но приятного телосложения. Его подбородок обрамляла типичная для той эпохи густая борода с проседью, а миндалевидные большие глаза придавали ему таинственности, присущей великим мудрецам. Облаченный в форму старшего официанта, он был настоящим королем киоска. Очевидно, это было у него в крови. Если бы он не обслуживал других людей, из него мог бы получиться охотник в духе Буффало Билла или, возможно, капитан большого торгового судна – такая была у него внешность. Уже по одному взгляду его пронзительных голубых глаз становилось ясно, что бояться нечего. Он был воплощением человеческой доброты.

Атилио испытывал огромное восхищение и глубочайшее уважение к отцу Льюисета, поскольку несколько лет назад тот дал ему взаймы, чтобы официант мог ухаживать за своей матерью. Кроме обожаемой матери, у Атилио больше никого не было. Благодаря деньгам дона Рамона он мог обеспечить ее лучшее лечение, и все же однажды под покровом ночи сильная лихорадка вероломно унесла ее жизнь. Несмотря на постигшее его несчастье, управляющий киоском хотел как можно быстрее вернуть заем, но отец Льюисета, отличавшийся добрым сердцем, сказал ему не торопиться. Он позволил мужчине спокойно оплакать смерть матери и выплатить долг небольшими, удобными платежами в течение нескольких лет. После этой ситуации между мужчинами установилась нерушимая связь, и Атилио поклялся дону Рамону, что останется у него в вечном долгу.