Книга Маяк на улице Рамбла, страница 181 – Льюк Оливерас

На фабрике сирена воздушной тревоги прозвучала до того, как итальянская эскадрилья сбросила смертоносный груз и избавилась от всех снарядов, но рабочие не успели укрыться в безопасном месте. Кошмар разразился со скоростью и разрушительной силой тропического торнадо. Бомбы не только повредили фабричный склад, но и уничтожили ткацкие станки и самое важное ценное оборудование, а жертвы оказались погребены под обломками металла, дерева и бетона.

На следующий день после атаки, в ходе извлечения тел жертв, выяснилось ужасное: тела были настолько изувечены, что опознать погибших было просто невозможно, и в большинстве случаев родным приходилось лишь догадываться, кого они оплакивают.

После гибели дона Рамона и двадцати работниц, оказавшихся на складе в момент роковой атаки, фабрика приостановила работу до окончания вооруженного конфликта. Лишь с приходом диктатуры Исаак, Льюис и Лаура приняли решение восстановить часть разрушенных цехов, чтобы возобновить текстильное производство и избежать финансового кризиса, грозившего им полным разорением.

Пережитая на фабрике трагедия сильно отразилась на обеих семьях, но у Льюиса потеря дона Рамона оставила глубокую и неизлечимую рану в сердце, от которой он так до конца и не оправился. Осознание того, что его не было рядом, когда смерть забрала отца, повергло его в пучину отчаяния, поразив до глубины души.

К лишениям того времени и неопределенности будущего, ожидавшего людей после проигранной войны, у Льюиса добавилась пустота от необходимости двигаться дальше без еще одного важного жизненного ориентира. Судьба упорно наносила удары по самым уязвимым местам – туда, где боль была невыносимо острой, где рана была слишком глубока.

* * *

Проститься с Исааком Понсом пришло всего несколько человек. Возможно, причина была в том, что предприниматель отдалился от жены и близких друзей, или же в злых языках, которые не унимались из-за зависти, ведь его фабрика оставалась единственной, имевшей лицензию на пошив военной формы. Этот факт возмутил большинство магнатов великого каталонского города, но больше всех был разгневан глава семьи Мас, все еще не оправившийся после расторжения помолвки с Лаурой.

И, подобно всем тщеславным негодяям, они отвернулись от него в трудную минуту, едва им представилась возможность поквитаться.

Последние из тех, кто пришел проститься с Исааком и почтить его память, медленно, словно им было некуда спешить, удалились от места, где теперь покоился покровитель семейства, и у могилы, наедине со своими воспоминаниями, остались лишь Льюис, Лаура, их дети и донья Росита. К середине века обе семьи поредели, но все еще держались на плаву, вопреки непредсказуемым ударам судьбы.

Несмотря на свои семьдесят два года и частично восстановленную в ходе работы на семейном предприятии жизненную силу, донья Росита была прикована к инвалидному креслу. Ей было трудно заботиться о себе самостоятельно, но для Лауры она стала ключевой фигурой в развитии новой бизнес-стратегии. После войны, когда предприятие стало заниматься производством модной одежды по лекалам, ориентированным на массовый спрос, донья Росита возглавила раскройный цех. За годы учебы в Париже у Лауры развился выдающийся талант к моделированию, но, чтобы одежда идеально сидела на любой фигуре, ей требовалась мудрость опытной портнихи. Вместе они провели бесчисленные часы, работая бок о бок, укрепляя почти материнско-дочерние отношения. Росита приняла Лауру как родную дочь, а невестка заботилась о женщине, как о своей матери, которая бросила девушку чуть ли не у алтаря.