Книга Маяк на улице Рамбла, страница 158 – Льюк Оливерас

Ампаро едва слышно подошла к домашней библиотеке, где Исаак читал старинные труды и делал вид, что работает над новым текстильным проектом. С тех пор как его дочь ушла в добровольное затворничество, он не думал ни о фабрике, ни о займах, которые раздавал вместе с Рамоном, и лишь в книгах обретал долгожданный покой.

Служанка дважды постучала в дверь. Она ждала, когда сеньор пригласит ее войти.

— Проходите, Ампаро. Стучать не обязательно, – пояснил Исаак. На его лице читалась усталость. Вся эта ситуация сильно его вымотала.

Служанка вошла в комнату и подошла к столу, чтобы передать Исааку письмо от сына его лучшего друга.

— Это привычка, сеньор. Меня с детства учили стучать перед входом и спрашивать разрешения, прежде чем говорить. Сами понимаете, в моем возрасте уже нет сил что-либо менять.

— Знаю, Ампаро… Вы правы. Полагаю, моя дочь получила свою розу и портрет, верно?

— Все так, сеньор Понс. Как всегда, в то же самое время. Если позволите, я никогда не видела, чтобы мужчина так сильно любил женщину.

Исаак посмотрел на нее с некоторым неодобрением, понимая, что она вмешивается не в свое дело, но оказался не в состоянии на нее сердиться. Ампаро работала у них больше двадцати лет и была ему как родная бабушка. К тому же он понимал ее симпатию к юноше, ведь служанка знала влюбленных с тех пор, как они были детьми.

— С вашего разрешения, – сказала женщина, оставляя Исаака наедине с его мыслями.

Несколько мгновений глава семьи Понс сомневался, стоит ли открывать письмо, но затем все же взял со стола нож для вскрытия конвертов. Внутри, как и всегда, лежал небольшой лист бумаги с искренней просьбой.

Уважаемые сеньор и сеньора Понс!

Простите за настойчивость, но моя любовь к Лауре остается неизменной. Умоляю вас пересмотреть свою позицию и позволить мне обручиться с ней. Я твердо верю, что смогу сделать ее самой счастливой женщиной не только в городе, но и во всем мире.

С уважением,

Льюис

Исаак устало вздохнул и открыл небольшой ящик стола, чтобы убрать туда письмо. Внутри лежало множество таких же посланий, ожидающих появления нового собрата. Ситуация зашла слишком далеко, но у всего был свой смысл. Люди, предметы, чувства… Все они были частью одного целого, олицетворяющего любовь во всем ее величии.

* * *

Рамбла по-прежнему хранила надежды барселонцев. Несмотря на угрожающую тень Виа Лаетана и грандиозный Пасео-де-Грасиа, истинные горожане, сердцем и душой, продолжали вершить свои судьбы в том месте, где они выросли и сформировались как личности.

Незначительные перемены произошли не только в живой и подвижной городской среде – киоск «Каналетас» тоже преобразился.

Чтобы справиться с оттоком клиентов и компенсировать потерю выручки, торговец Алеш Мунтанер разработал беспроигрышную стратегию. Этот прозорливый продавец произведений искусства и представитель начинающих художников прекрасно знал, что реклама может привлечь покупателей и дополнительный доход. Поэтому он заключил соглашение с действующим владельцем киоска, чтобы убедить некоторые компании рекламировать продукцию в этом легендарном городском месте. Будучи прекрасным оратором, он обеспечил Льюису несколько заказов, наиболее значимыми из которых стали плакаты для бренда ликера «Монпеле».

И тем утром Атилио, Эсекьель, Льюис и Мунтанер наблюдали за тем, как двое рабочих залезли на купол киоска, чтобы разместить вокруг внушительных центральных часов несколько плакатов, созданных местным художником.