Книга Маяк на улице Рамбла, страница 114 – Льюк Оливерас

Двое мужчин, слегка повысив голос, чтобы молодой официант мог их расслышать сквозь общий шум, заказали две охлажденные содовые.

— Сию минуту, сеньоры, – ответил Льюис, ускоряя шаг и приступая к приготовлению напитков. Чем быстрее он их подаст, тем скорее сможет обслужить остальных клиентов, которые в тот день были особенно нетерпеливы.

В тот миг, когда им подали напитки, толпа радостно взревела. Газеты только что объявили на своих огромных табло на Рамбле, что величайшая городская команда одолела извечного соперника.

Мужчины радостно обнялись и выпили за победу.

Следующие полчаса работа стала настоящим испытанием на прочность. Разгоряченные посетители не переставая делали заказы, будто от этого зависела их жизнь. К трем официантам вскоре присоединились еще двое, чтобы справиться с вечерним наплывом посетителей.

Когда киоск начал пустеть, Льюис на секунду присел на ящик с напитками, стоявший в глубине за барной стойкой, чтобы отдышаться. Он был совершенно измотан. Ему хотелось побыстрее все убрать и вернуться домой, чтобы проспать двое суток подряд. Работа была невероятно тяжелой, и Атилио позволил ему взять два выходных и отдохнуть.

Прежде чем ему удалось полностью отвлечься от происходящего вокруг, он услышал, как один из двух джентльменов пытается привлечь его внимание.

— Эй, парень! Подойди-ка сюда!

Льюис нехотя встал, чтобы вернуться к обслуживанию клиентов. Когда «Барселона» проводила матчи, отдыхать в киоске было некогда.

— Слушаю вас, сеньор. Желаете что-то еще?

— Да. Не подскажешь, кто автор тех портретов, которые висят над кофемашиной?

Столкнувшись с вопросом, который касался его напрямую, молодой официант растерялся. Меньше всего он ожидал, что кто-то будет интересоваться его работой.

— Простите? Не понимаю, о чем вы…

— Да ладно, парень, что тут сложного. Знаешь того, кто сделал эти рисунки? – настаивал джентльмен, обращаясь к Льюису, который, казалось, потерял дар речи.

— Это его работа, сеньор. Он и есть художник, – сказал Эсекьель, который стал свидетелем разговора и не смог сдержаться. – Хороши, правда?

Теперь уже мужчина пришел в изумление и замолчал на пару секунд, что создало довольно неловкую паузу.

— Ты сам их нарисовал? – вновь спросил он, уже более настойчиво.

— Да, сеньор…

— А есть ли у тебя какие-то дипломы, подтверждающие эти навыки? Должен сказать, рисунки и правда хороши.

— Если вы о дипломе Школы изящных искусств, то да, сеньор, он у меня есть…

— Что ж, тогда мне бы хотелось взглянуть на все твои работы. Насколько я понимаю, у тебя есть и другие эскизы, верно? – спросил настойчивый незнакомец немного увереннее.

— У меня много заполненных альбомов…

— В таком случае, юноша, сообщаю тебе, что мне бы очень хотелось на них взглянуть… Позволь представиться как следует: Алеш Мунтанер, торговец произведениями искусства.

У Льюиса душа ушла в пятки. В те времена человек подобной профессии мог обеспечить лучшие заказы, и, хотя он был более чем готов принять любой вызов, сомнение буквально сковало его. Вдруг он все-таки не так хорош, как о нем говорят? Быть признанным художником в эпоху, когда модерн уже успел породить великих мастеров, а в «Четырех котах»^[26] стала собираться вся художественная элита, казалось несбыточной мечтой. Тем более для недавнего выпускника Школы изящных искусств, подрабатывающего официантом и разносчиком на текстильной фабрике.