Книга Поместье Блэкторн, страница 60 – Джей Ти Джессинжер

Я выхожу из дома через заднюю дверь, собираясь прогуляться в лесу, чтобы освежить мысли, но после нескольких шагов ловлю себя на том, что иду в противоположном направлении: через задний двор к главным воротам.

Через десять минут я стою на пороге дома Ронана.

Стою довольно долгое время, внутренне с собой дискутируя и пиная себя под зад. Наконец я решаю, что от зуда можно избавиться только одним способом.

Устранить источник.

Я уже собираюсь постучать, и тут Ронан открывает дверь.

Вокруг его талии намотано белое махровое полотенце, а больше на нем ничего нет. У него мокрые волосы. Босые ноги. Видимо, он только вышел из душа.

Этот хладнокровный ублюдок великолепен.

Я жалобным голосом пищу:

— Ты сказал, что сожалеешь о том, как со мной обошелся.

Он смотрит на меня таким пламенным взглядом, что обжигает:

— Да.

Его голос срывается. Очевидно, у него масса эмоций по поводу того, что я объявилась у него на пороге посреди ночи. А еще очевидно, что он еле сдерживается, чтобы не схватить меня и не затащить внутрь.

От того, что я застала его врасплох, мне дышится чуть легче. Мне редко удается перехватить инициативу.

— Ты сказал, что я заслуживала большего.

— Да.

— Сказал, что был не прав.

— Да.

Я тяжело вздыхаю:

— Тогда ладно.

Он глядит на меня с высоты своего полуобнаженного великолепия, и в его подбородке дергается мускул.

— Что это значит? Ты согласна быть друзьями?

— Лучше пусть меня автобус собьет. Но я за злой перепихон, если ты в деле.

Его глаза загораются жаром. Облизнув губы, он рычит:

— А как же твой жених?

Я пригвождаю его убийственным взглядом:

— Ты знаешь, что Блэкторны не обручаются. Но я была в отношениях. Разорвала их перед поездкой сюда. Еще какие-нибудь умные вопросы, пока я не передумала?

Он хватает меня и затягивает внутрь, а потом накидывается на мой рот и хищно меня целует.

Я отстраняюсь, чтобы предостеречь:

— Завтра мы снова станем врагами. Это только на один раз. Понял?

Не обратив на это никакого внимания, он сдергивает полотенце, отбрасывает его в сторону и дьявольски улыбается, когда я разеваю рот при виде его эрекции.

Он подхватывает меня на руки, захлопывает дверь, а потом идет по коридору в сторону своей спальни.

Не успеваем мы дойти до середины коридора, как меня охватывают сожаления. Победоносная улыбочка на его лице просто неприлична.

— Пожалуйста, хватит злорадствовать. У меня от этого несварение.

— Ты забудешь о своем несварении через несколько минут. Тебе все еще нравится, когда тебя кусают за соски?

Я краснею, потею и пожевываю внутреннюю сторону щеки.

— Будем считать, что да. Но тебе придется быть поразговорчивее, детка. Это не игра в угадайку. Я хочу знать, что конкретно тебе нравится.

— Не называй меня деткой.

— Почему?

— Я не ребенок. Я давно выросла, если ты не заметил.

— О, я заметил. У меня уже руки ноют.

Я злобно смотрю на него, и его ослепительная ухмылка становится еще шире.

— Черт, обожаю, когда в тебе просыпается убийца.

— Я бы сказала, что обожаю, когда ты молчишь, но поскольку такого никогда не случалось…

Мы заходим в спальню. Она так же похожа на запустелую пещеру, как и весь остальной дом; в интерьере за главенство борются бежевый и черный цвета.

— Я бы спросила, нет ли у тебя аллергии на цвет, но, на самом деле, плевать.