Книга Поместье Блэкторн, страница 133 – Джей Ти Джессинжер

Я прошу теток отвезти Беа домой, потому что хочу прогуляться. Они решают, что небольшая физическая нагрузка мне не повредит, так что без проблем соглашаются. Я целую Беа, а потом наблюдаю, как они уходят, а прихожане шарахаются от них, будто боятся чем-то заразиться.

Наконец церковь пустеет, и я остаюсь наедине с понурым несчастным Иисусом на кресте.

Я присматриваюсь к нему.

Вырезавший его мастер, видимо, хотел придать ему изможденный вид, но вместо этого он выглядит виноватым. Исполненным стыда.

Может, из-за набедренной повязки. Я бы тоже постеснялась надевать такое в церковь.

— Для тебя еще не слишком поздно.

От звука голоса я подскакиваю, оборачиваюсь и вижу отца О’Брайена, стоящего в конце ряда.

Кисти его рук спрятаны под одеянием. Обувь тоже прикрыта, и это придает ему жуткий гротескный вид. Голова без тела в расшитой простыне, парящая над землей.

— Прошу прощения?

— Я сказал, что для тебя еще не слишком поздно, Мэй. Ты еще можешь обрести спасение.

— Вы помните меня?

В его взгляде появляется неизъяснимая грусть, как будто он знает обо мне что-то, чего не знаю я, и это очень нехорошо.

— Конечно же, я помню дочь Элспет. Твоя мать верила. И надеялась, что ты тоже будешь…

— Верила?

— В Бога.

— А. В него.

— Кажется, ты разочарована.

— У меня была бы такая же реакция, скажи вы мне, что она верила в Санта-Клауса или фею Динь-Динь.

— Только никто из них не мог спасти ее бессмертную душу от вечного проклятия. И в отличие от феи Динь-Динь Богу для существования не нужно, чтобы в него верили.

Мы смотрим друг на друга в неловкой тишине, пока любопытство не берет надо мной верх.

— Моя мама ходила в церковь?

— Нет. Никогда. – Его взгляд ожесточается. – Она не участвовала в представлениях, которые так нравится разыгрывать твоим тетушкам.

Мне не нравится его тон. Высокомерный козел.

— Готова поспорить, большая часть вашей паствы тоже играет, отче. Людям просто нравится демонстрировать некое морализаторское шоу на публике.

— А что насчет тебя? Что ты сейчас пытаешься демонстрировать?

Образ роящихся мух, пожирающих мою гниющую плоть, вспыхивает у меня перед глазами. Я качаю головой, чтобы отогнать его:

— Я ничего не демонстрирую.

Он пристально меня изучает:

— Но ты что-то ищешь. Возможно, ответ на вопрос. А возможно, и нечто более важное.

— Что, например?

— Спасение.

Эта реплика вызывает у меня улыбку.

— Вы так говорите, будто его предлагаете.

— Не я. Он. – Не отрывая от меня взгляда, он указывает на понурого Иисуса. – Покайся и обретешь спасение. И восстанешь после смерти, и пребудешь с ним в великом Царствии Небесном, где он будет править во веки веков.

— Вы правда в это верите?

— Во что верю я – не так существенно, дитя. Важно то, во что веришь ты. Вера – это выбор, который волен сделать каждый.

— Или костыль, который нужен слабохарактерным людям, чтобы справляться со страхом неизвестного.

— Ты бы здесь сейчас не сидела, если бы на самом деле так думала.

Я начинаю злиться, потому что, похоже, он прав. Но все-таки он нарывается на дискуссию.

— С чего рациональному существу захотеть жить в вечном рабстве, кружа на облаках и распевая гимны?

В ответ он улыбается.

— Ну а представь себе альтернативу. – Его улыбка тает. – Только не размышляй над ней слишком долго. За твою душу ведется битва, дитя. Очень скоро тебе придется выбрать сторону.