Книга Всё, что осталось за кадром, страница 17 – Лия Султан

Я откладываю телефон, встаю и иду в спальню. Переодеваюсь в мягкую шелковую сорочку, ложусь под одеяло и на мгновение замираю.

Завтра будет новый день, новые сюжеты. И, возможно, новые пересечения с Артуром. Но сегодня я сделала маленький шаг — шаг к тому, чтобы не дать прошлому диктовать правила.

Я укрываюсь одеялом с головой, создавая себе маленький, тёмный и безопасный кокон. И закрываю глаза, мысленно повторяя как мантру:

«Я не та девчонка. Я не та девчонка. Я не та девчонка».

И понемногу, в тишине ночи, я начинаю в это верить.

Я скажу тебе

Только послушай

Я измучила всю свою душу

И если есть сила воли

Это точно она

Я о нем ни за что

Я о нем никогда

Ева Власова и Алсу, “Табу”

— А он ничё такой. Симпатичный. Хата своя или как? — интересуется лучшая подруга Лера, которая висит у меня на громкой связи, пока я крашусь перед зеркалом. Утром я переслала ей фотографии Жанибека и рассказала, что мы познакомились в приложении.

Я смеюсь от её вопроса в голос и провожу кисточкой туши по ресницам.

— Говорит, своя. Недавно ремонт закончил.

— Зачётный ремонт, я тебе скажу. В наши дни такой ремонт миллионов десять стоит. Я те отвечаю.

Лера — моя родственная душа. Человек, который был рядом, когда я была счастлива и когда была на дне. Она тоже не замужем и никогда не была. Шутит, что это я виновата. Мол, мой первый опыт напрочь отбил у неё такое желание. С телевидения она ушла несколько лет назад и теперь работает руководителем отдела по связям с общественностью крупной строительной компании. Поэтому за цены на ремонт отвечает.

— Мы мило поболтали, он вроде адекватный.

— Хорошие сапоги, надо брать. В наше время ред флагов адекватный мужик на вес золота. Но не забывай, что сначала все они хотят произвести хорошее впечатление. Говно лезет позже.

Смотрю на себя в зеркало. Сегодня сделала хороший макияж. Надену офисное платье серого цвета без рукавов и с чёрным ремешком на талии. Ещё босоножки к нему. Хотя у меня в офисе сменные балетки, в них гораздо удобней.

— Чё задумалась? — Лера возвращает меня в реальность.

— Лер, Миллер вернулся.

Она ахает, потом молчит, переваривая информацию.

— Лер?

— К тебе, что ли, заявился?

— Нет, он теперь наш новый генеральный. Вчера его нам представили, он даже был в аппаратной во время эфира.

— О, и как? Скажи, что этот дурак с годами подурнел ещё больше.

Сказала бы, да не могу.

Артур всё такой же — собранный, выточенный, с этой резкой, уверенной линией подбородка, которую я некогда любила целовать по утрам, пока он ещё не проснулся. Я вдруг ещё вспоминаю, как он проводил ладонью по виску, когда нервничал… и как эта привычка сводила меня с ума.

Его взгляд — самый опасный из всех. Тёмный, спокойный, внимательный. Миллер всегда смотрел насквозь и не утратил этой способности.

Его лицо стало взрослее, строже. Он стал мужчиной, которого я больше не знаю. Но губы… те же. Чуть сжатые, упрямые, жёсткие.

— Немного изменился, возмужал. И мне сказал, что я изменилась.

— Так вы говорили?

— Он зашёл ко мне в кабинет после выпуска.

— Я надеюсь, ты запустила в него степлером?

— Нет, конечно. Мы поговорили спокойно, слава Богу. Я ничего не чувствую.

Лера снова переваривает информацию, а потом вздыхает: