Книга Всего одна ночь, страница 63 – Лия Султан

Амир

И снова — двор спального района.

«Скорая» стоит у подъезда, задние двери распахнуты, фельдшеры торопливо закатывают носилки. Изнутри доносятся сдавленные стоны. Я узнаю её голос — и на секунду не верю, что всё это происходит наяву.

Возле подъезда — зеваки. Соседи, подростки с телефонами, кто-то уже строчит в домовые чаты. Чуть впереди — её семья. Мать плачет навзрыд, прислонившись к перилам. Сестра, Айза, держит её за плечи, шепчет:

— Мама, дыши, пожалуйста, дыши.

Отец стоит в стороне — каменный, седой, сжатые губы, взгляд мимо меня: как приговор, ещё не озвученный, но уже вынесенный.

Фельдшер закрывает двери кареты. Хлопок отдаётся в груди. Айза оборачивается на сирену и быстро говорит, будто боится опоздать на собственные слова:

— Я поеду следом. Надо оформить, спросить врача.

Я шагаю ближе. Горечь во рту — как после лекарства от головной боли. Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда буду смотреть на это со стороны и не узнавать женщину, с которой жил.

Мать Майры замечает меня. Наши взгляды сталкиваются. Ни крика, ни проклятия — только слёзы, которые она пытается скрыть, уткнувшись в край платка.

— Амир, — выдыхает она, и в этом одном слове — упрёк и бессилие.

Отец даже не смотрит в мою сторону. Шаг навстречу дочери:

— Поеду с тобой, — коротко. — Не оставлю одну.

— Папа, садись в нашу машину, — кивает Айза и вдруг оборачивается ко мне. Голос ровный, как сталь:

— Её увозят в больницу. Обычную. Мы заплатили, чтобы не на Каблукова — она там не сможет. Нужна нормальная диагностика, успокоительные. В общем, там разберутся.

— Правильно сделали. Я оплачу все расходы, — отвечаю.

— Не надо, мы сами.

— Я настаиваю. Айза, ты должна знать: на неё сегодня оформили заявление в полицию.

Вкратце рассказываю обо всём, что случилось — и сегодня, и раньше, когда Майра приезжала к Лене в первый раз.

Достаю телефон, открываю файл. Короткая запись — глухие удары в дверь, визгливые выкрики, скрежет каблука по металлу, чужие голоса в подъезде. Айза слушает молча, лишь закрывает глаза на секунду и стирает слезу ладонью.

— И это не всё, — добавляю глухо и отправляю ей запись, где она рвёт на себе платье и угрожает обвинить меня в нападении. — Я отправил тебе, послушай, как будет время.

— Хорошо, — кивает Айза. — Я поняла.

Мать снова всхлипывает, закрывая лицо платком.

— Аллах, как же мы до такого дошли… Люди смотрят…

И действительно — смотрят. На балконах — тени, у подъезда — десятки глаз, липких и любопытных. Кто-то шепчет:

«Это тот самый муж?»

«Вот до чего жен доводят…»

«У них вечно всё красиво, а вон как… нос задирала, что муж богатый, а у него токал…»

Я оборачиваюсь к соседям, чувствуя, как в голосе поднимается металл:

— Разошлись! Шоу закончено! Уберите телефоны!

Несколько человек опускают взгляды, кто-то бурчит, но расходятся. Машина Айзы трогается следом за «скорой». Двор редеет, сирена уходит в ночь.

Я поворачиваюсь к матери Майры:

— Пойдёмте. Я провожу.

Мы поднимаемся на третий этаж медленно. На площадке она останавливается, достаёт ключи, но руки дрожат. Беру связку, открываю сам, провожу на кухню. Она садится, закрывает глаза рукой — и я вижу, как её плечи трясутся.

Я ставлю перед ней стакан воды. Она держит его обеими руками, как обогреватель.