Книга Всего одна ночь, страница 33 – Лия Султан

Она открывает дверь, как будто ждала меня. Прищур, тонкая улыбка — снова играет роль.

— Ты всё-таки пришёл, — произносит тихо, но с вызовом. — Шлюха твоя пожаловалась? А что так долго?

У меня срывает чеку, я хватаю её за руку и дёргаю на себя.

— Ещё одно слово, ещё одна подобная выходка, даже взгляд в их сторону, — голос у меня жёсткий, — и я аннулирую все обещания. Не получишь ничего, выкину тебя с голой задницей, как и подобрал.

Она хмыкает.

— Ох, как ты запел. А хочешь, я тебе так разрушу репутацию, что ты будешь умолять взять тебя обратно?

Желваки на скулах сводит.

— Майра, смотри, не переиграй сама себя, — надавливаю пальцами на кожу. — Ты и так много моей крови выпила, смотри не подавись.

— Не подавлюсь, — морщится она и с обидой произносит: — Четыре года, Амир. Четыре года я была твоей женой! А ты завёл токал. Пока я пыталась забеременеть, ты сделал ребёнка на стороне. И этого я тебе не прощу.

— Сколько тебе повторять: я никогда тебе не изменял. Лена была в моей жизни до тебя. Я узнал о ребёнке недавно, причём случайно. Мудрая женщина повела бы себя иначе. Но ты никогда не была мудрой. Ты всегда видела только то, что хотела.

— Конечно, у тебя я всегда во всём виновата!

Она заводится и пытается вырвать руку из захвата. Я же крепче её сжимаю, наклоняюсь и ровно говорю:

— Я предупреждаю. При разводе ты можешь уйти ни с чем. Но если ещё раз посмеешь тронуть моего ребёнка и его мать — очень сильно пожалеешь.

— Угрожаешь мне? — у неё всё-таки получается отойти от меня. Она гладит кожу на руке, где остались следы от моих пальцев, и внезапно преображается прямо на моих глазах.

Первое, что делает, — резко рвёт ворот платья со всей силы, на которую только способна.

Я смотрю на неё, и меня охватывает странное ощущение: передо мной не женщина, с которой я делил дом четыре года, а актриса на сцене, готовая любой ценой выдавить из меня нужную эмоцию.

— Ты что, совсем больная? — спрашиваю, с трудом удерживая равнодушие в голосе.

Она не отвечает. Только улыбается — тонко, зло, победно. Пальцы скользят к подолу. Одно движение— и он разрывается по диагонали, оголяя колено. Майра стоит передо мной, дышит часто, грудь ходит ходуном, а в глазах вспыхивает безумный блеск.

Я делаю шаг назад, потому что чувствую: ещё мгновение — и всё это может превратиться в ловушку. Она ищет не разговор, не решение — она ищет повод. Повод выставить меня чудовищем.

— Люди любят жертв, — произносит она тихо, но зловеще. — Они поверят мне. Они увидят разодранное платье, услышат мои крики, мои слёзы. И скажут: «Бедная женщина. Муж избивал её, изменял, унижал». А ты? Ты будешь монстром, Амир. Эту историю растиражируют все СМИ, ты вылетишь с поста, на тебя заведут уголовное дело за бытовое насилие. Хочешь?

Я смотрю на неё и понимаю: это и есть её правда. Она готова вгрызаться в неё зубами, лишь бы не отпустить.

— Ты с ума сошла. Тебя надо лечить, Майра.

Но она только смеётся.

Я опускаю голову, тру переносицу, а свободной рукой достаю мобильный. Нажимаю быстро на кнопки, и стены коридора вновь дрожат от её голоса:

«Люди любят жертв. Они поверят мне. Они увидят разодранное платье, услышат мои крики, мои слёзы. И скажут: бедная женщина. Муж избивал её, изменял, унижал. А ты? Ты будешь монстром, Амир. Эту историю растиражируют все СМИ».