Книга Станешь моей?, страница 87 – Елена Лабрус

— Почти как мой парень? – удивлённо хмыкнув, повторяю я. – Но ты же не рассчитывал, что я не замечу, правда?

— Правда, – улыбается он. – Но ты разве не знала, что Адам бывший лётчик? Капитан ВВС, между прочим.

— Давай, ты просто скажешь мне всё, что хочешь о нём сказать, – судорожно вцепляюсь я в подлокотники, потому что наше воздушное судно трясёт как стиральную машинку в режиме «отжима», и я совсем не настроена на лирическую беседу. – Хотя, знаешь, что бы ты ни сказал – это не важно.

— Почему? – вижу и он слегка побледнел, хоть вида, что ему тоже страшно не показывает.

— Потому что мне не надо выбирать. Не нужно его ни с кем сравнивать. И мне не нужны эти два дня, чтобы определиться.

— Зачем же ты полетела?

— Напомню: я не в том положении, чтобы отказываться. А ещё потому, что Адам попросил.

— Но разве ты полетела не ради меня? Ева, пристегнись!

— Нет. Ради него, – дрожащими руками ищу я ремни, и он помогает мне их затянуть и снова садится на своё место. – О чём бы вы с ним ни договорились, я полетела с тобой, чтобы спросить: за что ты с ним так. За что ты так его ненавидишь? И ещё сказать, что я всё равно выберу его.

— Даже если будешь знать, что у него нет за душой ни гроша? – мерит он меня взглядом.

Я вжимаюсь затылком в спинку, потому что мне кажется, что самолёт сейчас развалится на части. Но даже если это последние минуты моей жизни, мне всё равно думается не о доме, не о маме, не о Додике, не о своей короткой и никчёмной жизни, в которой я не успела ничего, а об Адаме.

— Есть вещи куда важнее денег, Эван.

— Например, жизнь и смерть, да? – усмехается он. И к счастью, как по волшебству наш самолёт как раз выныривает из зоны турбулентности и вдруг становится тихо. – Не хочется умирать, правда? Думаю, твой отец тоже не хотел.

— Эван, – всё ещё слегка потряхивает меня от пережитого. – Не смей.

— Не сметь что? Упоминать твоего отца? Или говорить на эту тему? Но мне очень интересно, что бы ты сказала, если бы узнала, что это Адам его убил?

— Повтори, – не веря своим ушам, поворачиваюсь я. Нет, я срываю застёжку ремня безопасности и встаю, чтобы посмотреть ему в глаза. – Что ты сказал? – нависаю я над ним и не думающим смутиться.

— Что это он выпустил те снаряды в пустыне у Ходейды по координатам, где находился твой отец, – задирает он голову. – Шестеро мирных жителей и четверо военных. Они снились ему каждую ночь. Он повторял их имена целый год. Каждый день. В бреду, во сне, по пьяни. Это был он, тот пилот, что нажал на кнопку «пуск» и вы с Давидом остались без отца, а твоя мать без мужа. Он, Ева.

Мы приземляемся на маленьком частном аэродроме в проливной ливень и в темноте. Кто-то держит надо мной зонтик. Кто-то идёт рядом и открывает дверь дома.

Невольно, краем сознания я оцениваю, что это не просто сельский домик в горах, а шикарный особняк. Залитый светом. Пропахший вкусной едой. Сказочный. Поражающий воображение.

Но я словно ничего не вижу, не чувствую и не слышу. Я думаю только о том, что это был Адам.

Адам превратил мою мать, когда-то жизнерадостную и счастливую, в затюканную бесконечной работой женщину, выбивающуюся из сил, чтобы свести концы с концами. Адам состарил мою бабушку разом лет на двадцать. Адом забрал у пухлого и вредного Додика шанс расти здоровым. И я оказалась здесь не по своему выбору, как мне казалось, а по воле судьбы, раскрутившей эту рулетку так, чтобы свести нас лицом к лицу.