Книга Станешь моей?, страница 63 – Елена Лабрус

— Заткнись, сука! – стискиваю я кулаки, подходя к нему вплотную.

— А то что? – не унимается он, упираясь в мою грудь. – И не твоё дело как я к ней отношусь. Она сделала свой выбор. Выбрала не тебя, меня. И я уже сказал «да».

— Мальчики, я прошу прощения, – взволнованный голос Элен заставляет нас остановиться. – Брейк! Брейк! – засовывает она между нами руки, отодвигая в стороны. – У нас тут небольшая проблемка.

— Что случилось? – зло глянув на меня, подаёт голос Эван.

— Кажется, кое-кто ещё догадался, что вас двое, – кашлянув, смотрит Элен то на него, то на меня.

Но мне глубоко всё равно. Даже если она сказала бы, что над нами крыша горит, я бы не тронулся с места.

«Она попросила его стать первым. Она выбрала не меня, его…» – словно выжигает мне душу напалмом. Я не знаю, как это принять. Не знаю, как пережить. И где предел той боли, что я ещё способен вынести.

— Куда ты, Адам? – кричит мне вслед Элен, когда я направляюсь к двери.

— Время вручать цветы, – останавливаюсь я перед дверью.

— Задержимся на полчаса, я уже дала соответствующие указания. Подожди. Ты нам нужен.

Я разворачиваюсь только из уважения к этой маленькой бойкой женщине лет пятидесяти, всегда спокойной собранной и доброжелательной, и относящейся к этому ублюдочному шоу как к своему детищу. Из уважения к её таланту находить выход из любых ситуаций. И к её материнской теплоте, с которой она относится к нам обоим.

И я едва успеваю развернуться, когда дверь распахивается, и в спину мне с разбега врезается запыхавшаяся Рене.

— Как?! Как, чёрт побери, ты могла такое пропустить? Что я уехал без часов, – вникнув в детали проблемы, скрипит зубами Эван. – Рене, – разочарованно качает он головой – Это была твоя смена.

— Эван, я… Это была… моя первая самостоятельная смена. Ты пять минут назад уволил Кармен. И я, я просто… – на неё больно смотреть.

— Можно подумать, ты работала первый день, – отмахивается он от неё как от половой тряпки. – А техники? Какого чёрта эта запись была просмотрена только сегодня? – поворачивается он к Элен.

Эту женщину с большой буквы и профессионала до мозга костей его недовольством не смутить.

— Четыре сотни камер, Эван И ты в этот день добавил ещё двадцать. Если бы видеоинженеры не искали удачные кадры для рейтинга, на этот разговор и вообще не обратили бы внимания. А здесь у Кейт такие глаза, – снова включает она запись, где Кейт смотрит так, словно у меня выросли рога, а потом толкает Еву. – Их диалог про след от часов у Адама на руке в шуме зала прочитали практически по губам, – продолжает Элен.

— Не вижу пока причин переживать, Эван, – неожиданно удивляет меня Рене тем, что выбирает в корне неправильный тон, начиная его успокаивать. Уж лучше бы в ней закипели обида и ревность, что Эван её «бросил». А ещё лучше, чтобы я всё же ошибся в своих прогнозах на счёт неё. Но эта собачья преданность во взгляде. Ещё чуть-чуть и она упадёт на колени, умоляя, чтобы он её простил. И как никогда она близка к тому, что он её уволит. И если он сделает это сейчас, то никакие припрятанные записи ей не помогут. Это профнепригодность. И пусть обращается хоть в Гаагский суд – Эван его выиграет. Вот только он смотрит на неё с сожалением и качает головой так, словно она не просто совершила оплошность, ошибку, пропустила мелочь, прямо скажем, не столь уж и фатальную, а предала его. Что странно.