Книга Станешь моей?, страница 62 – Елена Лабрус

— Она больна. Она подавлена. В конце концов, они сдружились с Анитой, и она скучает.

— Так что же ты ей не сказал, что это ты вывел Чёрную Пантеру из игры? – хмыкает он. – Не сказал, что больше не трахаешь этих девок. Она с такой тревогой провожает с тобой каждую. С такой болью в глазах. И, наверно, всю ночь думает о том, как ты нам с ними кувыркаешься.

— Откуда бы ей знать, что я вообще их трахаю или трахал? У неё что был ВИП-доступ?

— Ты определённо идиот, – качает он головой. – Хотя бы оттуда, что, во-первых, несмотря на запрет, они всё равно всем друг с другом делятся. Во-вторых, почти все смотрят шоу перед тем как приехать и даже те у кого нет денег на ВИП-трансляцию прекрасно понимают, что к чему. А в-третьих, она приехала из того же городка, что Лорен. Помнишь такую?

— Ещё не забыл, – допиваю я чёртово пиво. – Но что с того? У нас с некоторых столиц было и по три девушки. Одновременно. Но они понятия не имели о существовании друг друга, пока не встретились на шоу.

— А эти были подругами. Лучшими подругами, Дам.

Что я там говорил про чудесный «семейный» вечер? Вот чем более спокойно и мирно они начинаются, тем хуже и кровопролитнее заканчиваются. А мне хочется Эвана сейчас убить. Хотя я сам себе повесил на шею эту петлю, даже не подозревая, что найду ту, о которой не смел даже мечтать, именно на шоу. Но его мало убить уже за то, что он всегда и всё использует в своих целях.

— Жаль, что я не придушил тебя ещё в утробе, гадёныш, – швыряю я бутылку с недопитым пивом в стену.

— А я ни капельки не жалею, что ты появился на свет. Ты доставляешь мне столько удовольствия, – счастливо улыбается он. – Но ты всегда был вторым, Адам. И всегда будешь вторым. Тебя щедро наградили душевными качествами, из-за которых все твои беды. Но обделили умом. Эта девочка слишком хороша для тебя. Умна, чиста, безумно хороша собой.

— Ага, она же читает Достоевского, – хмыкаю я. – Куда мне.

— Увы. Смирись, Адам. Она влюблена, да. Но не в тебя. И она плюнет тебе в лицо за то, что ты сделал с её подругой. А чёртова Лорен никогда не была послушной. И она рассказала ей всё. Всё!

— Откуда ты знаешь?

— О, боже! – закатывает он глаза. – Догадайся, а? Сколько раз тебя контузило в твоей армии? Мне кажется, даже в детстве ты был умнее. Хотя, – наливает он себе ещё, – кажется, я начинаю догадываться, почему отец отдал тебя в балет. Уже тогда он понял, что толку от тебя не будет. На тебя так, только посмотреть. Остального не доложили.

— Да, не доложили. Особенно твоей говнистости, Эван. И знаешь, всегда хотел спросить: если ты появился на свет первым, то почему Адамом назвали меня?

Мне кажется, я слышу, как скрипят его зубы, когда напрягаются желваки, но он молчит, проявляя свою выработанную годами сдержанность. А может ему с детства просто не хватало смелости взять и дать сдачи, а тем паче первому взять и ударить меня? Он всё больше ныл и бегал жаловаться. А потом стал говорить, что это сила характера – выдержка.

— Знаешь, если бы ты просто сказал: «Дам, я люблю её!» я бы ни секунды не стоял у тебя на пути. Я бы смирился, отошёл в сторону, благословил ваше счастье. Но ты сказал: она – никто, такая же как все. Поэтому отвали, Эван! Или я…

— Что? Взорвёшь меня вместе с этим ненавистным дом, как тех несчастных людей, на головы которых ты сбросил бомбу? Разметаешь на куски, как тех солдат, что ждали помощи, а получили удар в спину?