Книга Станешь моей?, страница 66 – Елена Лабрус

— Спасибо, что сказал. Мне можно идти?

— Конечно, конечно, – царственно посылает он меня рукой.

Я разворачиваюсь на негнущихся ногах. И пока иду по длинным коридорам, у меня в ушах звенит его голос: «И заметь: это в рамках правил. Она останется последней и согласно контракта подпишет брачный договор».

И другая его фраза, сказанная таким же тоном, всплывает в памяти: «Ты уверен, что Вики помогут эти деньги? Тогда я не так уж много и прошу: твоя девушка будет жить, а ты просто будешь работать на меня».

Как и прошлый раз, он не оставил мне выбора. Но в этот раз он не оставил выбора и Еве. Впрочем, она ведь его уже сделала. И выбрала не меня.

Я не знаю, что случилось, но смотреть на него страшно.

Всегда ровный, доброжелательный, очаровательный Адам словно кого-то похоронил. Сейчас я первый раз увидела то, о чём мне говорила Анита. В нём словно что-то сломалось, потухло, выгорело. Он погас как тот фонарь. Но свет в нём не выключили, а будто разбили лампочку. И там, в глубине его души, темно и беспросветно, но торчат эти опасные осколки и оголённые концы проволоки под напряжением.

Стоя на подиуме, с другой стороны от разряженных участниц, я физически чувствую его боль. И не знаю, чем помочь. Просто тихо умираю вместе с ним, глядя как он страдает.

У меня всё ещё иммунитет, поэтому моё имя он не называет. Но он даже не смотрит в мою сторону, словно это я разбила ему сердце. Я – причина его страдания.

«Или я всё выдумала? – сомневаюсь я, глядя как девушек с белыми розами, которых рядом со мной становится всё больше, но и на них он тоже не смотрит. – Может, это личное? Может, сегодня какой-нибудь день памяти?» – гадаю я, вспоминая записку, что оставила мне Анита.

Записку я сожгла. Но вряд ли забуду то, что она написала:

«Адам не владелец этого дома и шоу. Он занял кучу денег на лечение своей девушки. Но она всё равно умерла. И он так отрабатывает долг…»

И всё для меня как-то сразу встало на свои места после этих слов: и заносчивость Эвана, и предположение Лорен, что он скорее всего просто актёр в этом шоу, и этот надлом в Адаме, про который мне всё твердила Анита.

Он потерял всё. Я даже сделала вывод, что раз отрабатывает, значит, не богаче меня. Но одно только не могу я взять в толк: как? Как можно так поступить со своим родным братом? За что с ним Эван так? А ведь тогда у скалы мне показалось, что он не такой уж и плохой. Просто в железной маске. Даже нет, в латах или скафандре, вглубь которых не заглянешь, если он не позволит. А Эван не позволяет никому.

Но теперь я не знаю, что и думать. Эвана нет, словно он куда-то отлучился на несколько дней. Но чем дольше его нет, тем меньше я хочу его видеть. И тем мне становится страшнее: что будет, когда он ответит на моё предложение.

И сегодня страшнее всего, глядя в потухшие, безразличные глаза Адама.

Он был таким милым, и таким отстранённо-нежным эти дни, что я удивлялась, как он умудрялся это сочетать. Приходя к нам в сад или гостиную вечером, он оставался одинаково внимательным к каждой девушке, с каждой участницей успевал обмолвиться хоть парой фраз и при этом не выпускал меня из виду. То нечаянно притронется, проходя мимо, то протянет руку, помогая встать. То просто посмотрит так, что сердце останавливается. И вроде всё в рамках правил, и в то же время я так по нему скучала, когда его не было рядом, что уже хотела сама их нарушить, эти чёртовы установленные мной же рамки.