Книга Станешь моей?, страница 102 – Елена Лабрус

Но чёртова Рене не сдаётся.

— Эван! Я переспала с твоим братом! – почти выкрикивает она свой самый весомый аргумент, потому что никто в этом зале уже, кажется, не сомневается, кроме неё, что эти двое сумасшедших столько лет изводят друг друга зря.

— Как ты могла! – притворно всплёскивает он руками. – И я был зол, да. Расстроен, когда узнал. В гневе. Да что греха таить, я его чуть не убил. Но знаешь, потом мне пришла в голову одна мысль, которая не даёт мне покоя, наверно, уже лет семь. С того дня как я увидел у тебя на кухне Кевина.

— Клайда, – поправляет она и опасно отступив, упирает руки в бока. – И что же это за мысль?

— Давай ты вылезешь, – протягивает он ей руку. – И тогда это точно не будет выглядеть так, что я сдался на твой шантаж.

Все затаили дыхание, когда она осторожно перекинула ногу через край. Одну, потом другую. Мы вздрогнули, когда она оступилась на узком бортике, но рука Эвана её удержала. И он даже не подал вида, когда его нога, чтобы поддержать Рене, скользнула в сторону и всё же столкнула в сторону проклятых улиток.

— И что же ты хотел мне сказать? – задирает голову Рене, ничего не замечая.

— Что я люблю тебя, дурочка, – хватается он руками за край стекла, нависая над ней. – Только тебя одну всю жизнь и люблю. Вот с того самого дня. Нет, не с того, когда увидел твоего Кляйна, а ровно за день то этого.

— Эван, – качает она головой, отступая назад, не веря его словам. – Нет.

— Да. Люблю, неверная моя. Люблю давно. Любил всегда. И всю жизнь буду любить, сколько бы мне её не осталось, – вдруг бледнеет он.

— Твою мать! – первым понимает что к чему Адам и бросается к аквариуму.

За ним, как по команде бросаются люди в жилетах спасателей. Но Эван, не смотря ни на что вылезает сам, опираясь на руку Адама. И когда к нему на грудь бросается Рене, он уже не просто бледен, его лоб покрывается испариной и его трясёт.

— Валери! – оглядывается Адам.

— Я здесь, здесь, – хватает она Эвана за руку.

— Кажется, две, – корчится он от боли, стискивая зубы.

Наверно, Валери внутри себя и нервничает, но освобождая от колпачка зажатый в руках шприц, пока Эван сам задирает рукав, доктор собрана, спокойна и невозмутима. Вот только слова её заставляют меня обмереть.

— Адам, две. Нам его здесь не спасти, – вводит она Эвану в вену лекарство, пока он опирается на брата, а мы все молчаливой массовкой наблюдаем за происходящим.

— А в госпиталь? – кажется только Адам и понимает что происходит.

— Не долетим, – качает она головой. – Пока найдём пилота, пока заправимся, пока запросим госпиталь.

— Долетим! – упрямо кивает Адам.

И это последнее, что я слышу внятно и как в замедленной съёмке.

Потом словно кто-то нажимает на ускоренную перемотку. И всё что происходит проносится у меня перед глазами как в кино.

Как ныряя по ухабам мы несёмся в машине «скорой» на аэродром. Как взревают винты, заставляя пригнуться всех, кто остаётся у вертолёта. Как Валери вводит одно за другим лекарства в болтающийся в моих поднятых руках пакет с расствором.

— Эван, только не вздумай сдохнуть! – орёт ему Адам, срывая наушники из крошечной кабины пилота. – И не вздумай писать никаких записок! Нам на всю оставшуюся жизнь хватит одной.

Эван открывает глаза, с трудом фокусируя на мне взгляд: