Книга Выше только стрижи, страница 12 – Елена Лабрус

Строгая величественная красавица-мама, в которой Анфиса сразу опознала источник генов Андрея, царственно приподняла бровь. Кучерявый толстячок-папа — копия Тима лет через тридцать — расплылся в улыбке и стиснул будущую невестку в таких крепких, душевных объятиях, что Анфисе стало особенно стыдно.

А вот реакция Маргариты Львовны заслуживала отдельного места в истории.

— Значит, невеста, — произнесла матриарх в тишине, которую, пожалуй, только она и могла нарушить. Она обвела Анфису взглядом с головы до ног — от ещё влажных волос до заклеенных пластырем пяток. Веер в её руке качнулся — раз, другой, — отмеряя паузу, как метроном.

Анфиса приготовилась к чему угодно: к гневу, презрению, ледяному «вон из моего дома». Но бабушка медленно перевела взгляд на Тимофея. Веер замер, и в её глазах Анфиса увидела то, чего никак не ожидала.

Уважение.

Маргарита Львовна смотрела на внука так, как смотрят на противника, сделавшего неожиданный и сильный ход. Не «ах ты негодник», не «как ты посмел», а «надо же, он меня переиграл». Она была матриархом до мозга костей и умела признавать чужую победу, даже если та ломала её планы.

— Значит, невеста, — повторила она. Веер закрылся с коротким, сухим щелчком. — А я как раз собиралась женить внука.

— Как совпало! — Тим сжал руку Анфисы чуть крепче, чем требовала роль.

И бабушка — Анфиса готова была поклясться — едва заметно кивнула. Не Тиму. Себе. Словно говоря: «Хорошо. Принято. Один — ноль. Но партия ещё не закончена».

Анфиса, возможно, заметила бы что-то ещё, но тут из-за плеча Маргариты Львовны раздался смех.

— Невеста? — переспросила Алиса, когда все повернулись к ней. — У Тима невеста?

И заржала. Громко, искренне, запрокинув голову. Так смеются не над удачной шуткой, а над чем-то гениальным в своей дерзости. Она оценила и находчивость Тима, и сорванные планы матриарха.

— Алиса! — сухо одёрнула её Маргарита Львовна, щёлкнув веером. — Возьми себя в руки.

— Не могу, — честно ответила та, вытирая слезу. — Они заняты. В них коньяк.

Анфиса, которая готовилась к любой реакции, но только не к этой, не выдержала и тоже прыснула со смеху. Эта Алиса нравилась ей всё больше. И, кажется, это было взаимно — они стояли и ржали вдвоём.

А вокруг недоумевали гости.

Тим поцеловать невесту постеснялся или забыл. Анфисе ради правдоподобия пришлось самой потянуться и оставить на его щеке бледно-розовый след, а затем долго и заботливо стирать помаду.

Их чувства сейчас просвечивали рентгеном сотни глаз, оступиться было нельзя.

Когда гости потянулись к фуршетным столам, она решительно сдвинула руку Тимофея, вяло лежавшую на её талии, на ягодицу.

Тим испуганно округлил глаза:

— Ты чего?

— Твой брат следит за нами, как коршун, — прошептала она, кивнув в сторону Андрея, который и впрямь не сводил с них глаз. — И твоя бабушка, кажется, хоть и приняла своё поражение, но не до конца нам поверила. Веди себя подобающе, жених.

— А-а-а, — догадался Тим и сжал лапищей её задницу.

— Не настолько! — шлёпнула она его по руке. — Милый, мы же не одни. Я знаю, что ты соскучился, но веди себя прилично, — сказала Анфиса на публику.

Спектакль только начинался, и до антракта было ещё очень далеко.