Книга Моя и точка!, страница 41 – Елена Лабрус

— И мне тебя, Марат.

И в этот раз почти не солгала.

Если бы не столько «если», что и не появились бы, сиди она как прежде дома, простившая, прощённая, в счастливом неведении.

И не останься она вчера ночевать в своей каморке под крышей, был бы ещё и секс. Правильный, мощный, примиряющий секс. Так что сейчас Ия порхала бы по кухне, готовя ужин из трёх любимых блюд мужа, напевая себе под нос что-нибудь безмятежное, вспоминая его сильные руки на своём теле и хриплое дыхание в потную шею. А не вдыхала бы запах чужих женских духов, которыми от него сейчас разило за версту.

Та прежняя Ия сразу и выпалила бы всё, что сейчас чувствовала и узнала про цветы, расстроенная, удивлённая. И получила бы самый логичный и удовлетворивший её ответ. А если вдруг что-то не сошлось бы — отмахнулась и не позволила себе сомневаться в своём безупречном муже.

Поэтому новая Ия, что сейчас стояла перед ним — не спросила. Ни о чём.

— Ты обедала? — зато спросил муж. — Покормить тебя где-нибудь?

— Спасибо, нет, — нежно погладила она лацкан его пиджака. — Там мама с девочками ждут меня на обед. Рада была тебя видеть. До вечера?

— Я буду чуть попозже, — обернулся он, провожая её взглядом.

Она ласково улыбнулась, кивнула и вышла.

Глава 37

И мама, конечно, была бы не мама, если бы не наварила кастрюлю борща и не забила холодильник продуктами, которые появлялись в их доме только с её приездом.

Но первый вопрос, что Ия задала их дуэту с Натэллой Эдуардовной на кухне был про Марко.

— Нет, Анастасия Павловна, не видела, — распереживалась ответственная экономка. — Дорожки действительно надо бы подмести. И ворота вывернуло, Марат Аркадьевич с утра просил меня вызвать мастера. А где вы сказали собачья куча?

— С этим я разберусь сама, — вышла Ия обратно на улицу, подозрительно глянув на маму, что как-то нарочито равнодушно отреагировала на вопрос о Марко (наверняка сплетничали о новом человеке в доме с Натэллой или, как они это называли, «делились новостями»).

Внимательно осмотрев разбитые петли въездных ворот, что действительно выломало ветром, Ия решительно пересекла улицу.

— Ой, Иечка! Здравствуйте! — притворно радостно всплеснула руками соседка, которую Ия терпеть не могла, но сегодня ей было плевать даже на свою неприязнь — она любезно улыбнулась в ответ.

— Простите, Зоя Дмитриевна за беспокойство. Знаю, как тяжело собаки переносят взрывы, грозу, гром, — помнила Ия как на Новый год соседка громогласно жаловалась, что собственноручно кастрировала бы всех, кто устраивает фейерверки. Её кавказская овчарка неделю не могла прийти в себя после петард на праздники, что взрывали соседи. — Как ваш пёс? Слышала, как он выл ночью.

— Так сорвался, чертяка, наш Гарик, как гроза началась. А как привязали снова, так и давай выть.

— Бедняга, настрадался, — кивнула Ия. — Но надеюсь, всё с ним будет в порядке. Скажите, у вас мужчина работал недавно. Марко. Хорват, — уточняла Ия, глядя на непонимание на обрюзгшем самодовольном лице соседки.

— Марко? — пожала та плечами. — У нас работал тут местный бомж Витя по весне, огород помог вскопать, розы пересадить. Вольер вот для Гарольда они хотели с Володей справить, но как запил, мы его и выгнали. И потом мы в Пульпи ездили в июне. Хорошо там всё же в Андалуссии ранним летом…