Книга Элемента. L, страница 157 – Елена Лабрус

В его комнате был бардак. Не грязные носки, к счастью, но на кровати, столе и даже на полу лежали разных лет журналы все открытые примерно на одинаковых страницах – реклама мужского нижнего белья. Феликс получил предложение от одного очень известного брэнда, производителя нижнего белья, и ему хотелось понять, что именно они могут от него хотеть. А возможно, наоборот, он хотел иметь представление о том, что именно уже было и постараться сделать что-то свое, иногда у него получалось удивлять даже видавших виды фотографов. В любом случае вид обнаженных мужских тел в таком количестве в комнате парня, наверно, именно тогда натолкнул Еву на мысль о его нетрадиционной ориентации, хотя она ни о чем его не спросила, и он сильно пожалел, что пренебрег этими журналами, когда готовился к этой встрече. Это был очередной его промах с ней. Они раздернули шторы - и его комната ему даже понравилась - и пошли дальше.

В кухне штор не было. Совсем. Ни тюли, ни штор. По верху окон тянулся длинный ламбрекен с такими же кистями как на абажуре, на той же высоте. За окнами было тоскливо – глухой кирпичный двор. Не узкий как бывает в некоторых двориках старой Европы – похожий на каменный колодец – нет, просто огороженный как тюремный высокими глухими кирпичными стенами соседних зданий. Ни скрипучей качели с беззаботной детворой, ни бродячих собак, таких же облезлых, как и ленивых, даже ни одного дерева, мужественного вросшего в утоптанную до каменного состояния землю пустынного двора.

— Никогда в жизни не видела более одинокого двора, - сказала Ева, глядя в окно, - В самом центре города и такое безжизненное и грустное место. Здесь нет даже мусорных контейнеров. А куда вы выбрасываете мусор? – обратилась она к Кларе, смотрящей на нее от соседнего окна с легкой смесью любопытства и беспокойства.

— Я не знаю, - невинно развела она руками, - Это делает домработница. Может, она забирает его с собой.

Феликс на всякий случай проверил холодильник, убеждаясь, что он пуст, и, подойдя к Еве, стал искать в телефоне номер ближайшей пиццерии.

— С чем будешь пиццу? – спросил он, пока шли гудки, - Маргарита у них ничего, Четыре сыра.

— Я буду Маргариту, - сказала Клара.

Феликс даже не успел огрызнуться, на том конце ответили.

— Пипперони, - тихонько шепнула ему Ева.

Он нажал отбой и тоже уставился в высокое пустое окно. Клара ненавидела горшечные растения, на этом унылом подоконнике не стояло даже какого-нибудь измученного неволей фикуса, а ведь он, или удушливая герань просились в этот плюшевый и бахромчатый интерьер как никогда отчетливо. Он оглянулся на мачеху - она увлеченно рассматривала свой идеальный маникюр. Он посмотрел на девушку, застывшую с полным скорби лицом перед окном. Наконец, он посмотрел на двор, и одиночество, которое до этого он воспринимал как фон, на котором разыгрывалась пьеса его жизни, стало жечь его изнутри. Он был также пуст, бесполезен и одинок как это двор, молчаливо сопровождавший его всю жизнь. А ведь за окном бушевала весна. Парк, по которому они только что гуляли был наполнен пьянящим ароматом и усыпан белым снегом лепестков отцветающей черемухи. И молодые листья на деревьях были еще так свежи, так зелены, и так прекрасны. Но ничто, кроме кое-где пробивающейся хилой травки, не напоминало о весне в этом дворе.