Книга Под каблуком у Золушки, страница 31 – Елена Лабрус

Сердечко Оксанкино подпрыгнуло. Да, ей очень хотелось верить, что опыт этой женщины столько же обширен, как и её размеры.

— Он никогда не говорил, что любит меня.

— Значит, не разбрасывается словами.

— Он никогда мне ничего не обещал, — вяло сопротивлялась она.

— Он делал больше, чем обещал. Знаю я твоего Кайрата. Давно уже знаю. Хороший он парень. Злой, жёсткий, нелюдимый. Только жизнь заставила его кусаться, хоть и сам он выбрал свою дорогу. А рос он добрым, работящим, заботливым, и никуда оно в нём не делось. Спряталось глубоко-глубоко. И если ты, дурища, его предашь, то ничего святого в нём уже не останется.

— А вы откуда его знаете? — Оксанка невольно подобрала ноги и прижала к себе сумку, словно собралась выпрыгнуть из машины прямо на ходу, не дожидаясь, пока женщина припаркуется у больницы.

— Позвони мне в понедельник, — протянула она визитку, проигнорировав её вопрос и махнула рукой на прощание.

И Оксанка хлопнула дверью и побежала по широкой дорожке к входу. Она забыла даже про усталость и первый раз за последние дни радовалась яркому солнышку и надвигающейся полным ходом весне.

КАЙРАТ

Три дня в палате интенсивной терапии прошли в навязчивом бреду и душевных муках, которые терзали его и во сне и наяву.

Днём он заглушал эти истерические повизгивания, звучащие в его душе как на псарне, злыми окриками прагматизма и жалящим хлыстом циничности. Но ночью они поднимали такой лай, что не заткнуть, не убежать. Он мог бы передушить каждую из этих тявкающих детских обид, скулящих унижений и рычащих несправедливостей голыми руками, но только по одной. Сбившись в стаю, голодные, либо они растерзают его, либо ему придётся выжечь этих обезумевших шавок напалмом, потому что кормить их было нечем.

Ни любви, ни света, ни чистоты, ни добра.

Он не виноват, что его бросили трижды ещё ребёнком: младенцем; потом, когда умерла его приёмная мать Динара Сагатова; и в восемь лет, когда погибли родители Данки. Динара была первой женой Олега Романова и после её смерти он растил Кайрата один, пока не встретил Данкину мать.

Не его вина, что в сорок пять лет на руках у сестры Олега остались его двое детей, четырёх и восьми лет. Эта добрая и терпеливая женщина отдала им всю любовь, на какую была способна. Она растила их хорошими людьми, но Кайрат даже не приехал на её похороны. Она бы простила его, но в своих глазах он остался паршивым ублюдком, который не простил этому миру своё сиротство.

Он не виноват, что в этой жизни ничего не доставалось ему даром. Но в том какой дорогой он шёл, Кайрат не винил никого. Он выбрал её сам.

Он пытался остановиться, когда выкупил «Савой» и решил, что прошёл свой путь. Он пытался идти другой дорогой — полюбить, создать семью, когда встретил Роберту. Но это оказался лишь мираж.

Он затыкал уши, чтобы не слышать этот лай, и всё же один голос из стаи его расплодившихся алчущих демонов звучал громче остальных.

Безутешным плачем сирены скорбел он об утерянной святыне.

Единственное место, которое он пытался сохранить чистым, не таскать туда грязь со своих дорожных сапог, не пачкать его кровью своих врагов, его нетронутая тленом этого мира мечта, его алтарь и тот растоптали.

Он понимал, что виноват сам. Он сожалел, что относился к ней как к божеству. Потому что она и была для него божеством. Хрупкая девочка со смешными веснушками и выгоревшими на солнце до бела волосами.