Книга Неприличное предложение, страница 68 – Елена Лабрус

— Ну, пусть попытается, — вздохнув, сказал он адвокату на последней встрече.

В том, что ничего у неё не выйдет, ни один из них не сомневался. Но и облегчать ей задачу Прегер не собирался. Рита дважды за неделю пыталась с ним поговорить: один раз ждала у подъезда, дальше охрана её не пустила, второй — в офисе. Оба раза Платон её проигнорировал, как пустое место.

Именно пустым местом она теперь для него и была.

А после того, как Платон догадался пройтись с ультрафиолетовым фонариком по дому и увидел светящие отпечатки пальцев на папке, где лежал договор, на ручке двери кабинета и спальни — меньше чем пустым местом. Ему даже сличать отпечатки не пришлось. Теперь он точно знал: это не Селиванов, это Рита залезла в рабочие документы, пока он был в ванной.

А он думал, что после измены, она его уже ничем не удивит. Удивила.

Но и это было уже неважно.

Может, в любовных интригах Платон был не силён, и упрямо не хотел верить, что жена ему изменяет, пока не получил доказательства, но на всё, что касалось бизнеса, у Прегера было на редкость тонкое чутьё. А принципиальность и бескомпромиссность шли ему только на пользу.

— Во вторник в Париж ты летишь со мной. Бери два билета и закажи гостиницу, — приказал он начальнику службы безопасности, понизив голос.

Того не надо было предупреждать, что это строго конфиденциальная информация, когда он кивнул в ответ.

Простую, даже примитивную схему — как выйти на того, кто сливает данные сделки конкурентам, Прегеру предложил Гольдштейн. У Прегера были свои соображения на этот счёт, но он его выслушал.

— Старые, проверенные, до смешного элементарные, способы, Платон, всегда работают лучше всего, поверь мне, — ответил на его возражения «тёртый калач» Гольдштейн.

Этот, по возрасту дедушка, а по сути крепко стоящий на ногах, опытный, мудрый и талантливый бизнесмен подкупил Прегера своей прямотой, и Платон согласился на его предложение.

— Ты прекрасно знаешь сколько стоит моя компания. И я прекрасно знаю. Поэтому давай не будем играть в игру «кто перетянет одеяло на себя». Я даю честную цену, ты не пытаешься её сбить — и мы оба сохраним свои интересы. Я выбрал тебя, Платон, только потому, что знаю: ты работаешь, а не страдаешь хернёй. Нам обоим ещё попортят кровь, как только пройдёт слух, что я продаю «Таймснэк», — сказал он при первой встрече.

И во всём оказался прав. Компанию лихорадило, цены то падали, то взлетали. Казалось, сделку трижды можно было заключить по цене ниже названной. Дважды струсить, когда цена на «Таймснэк», наоборот, взлетала до небес, и отменить. Но они оба упрямо стояли на своём: Прегер не дрогнул, и Гольдштейн не предпочёл предложение выгоднее.

— Я просто хочу знать, кто эта крыса, что грызёт зерно в моём амбаре и гадит. Да и тебе не помешает освежить ряды своих людей, Платон. Люди имеют свойство наглеть, терять совесть и порядочность, особенно когда долго сидят на одном месте, — скрестив покрытые старческими веснушками бледные аристократичные кисти, сказал ему Гольдштейн при последней встрече.

Они договорились, что Прегер будет называть разным людям из своего ближайшего окружения разные города и суммы сделки. А для Гольдштейна это будет пароль, по которому нетрудно будет отследить откуда уходила информация.