Книга Неприличное предложение, страница 70 – Елена Лабрус

— Я не знаю испанский, — скривился Платон.

— Там ниже перевод, — невозмутимо парировал Стас.

— Смерть в мексиканской в тюрьме… бла-бла-бла, — читал Прегер вслух, — гражданин России, — он прищурился, сверяя перевод с испанскими буквами. — Алехандров… Был найден повешенным в камере… В смысле Александров? — поднял Прегер глаза на Тополева.

— Он самый, — кивнул детектив. — Его самоубийство в «Ла-Тома», той самой тюрьме, откуда ты выкупил этих двоих, случилось в то время, когда там сидел Селиванов. — И снова как фокусник из рукава он достал снимок. Ткнул. — А это тот самый Александров четырнадцать лет назад. Узнаёшь кого-нибудь?

На чёрно-белом снимке стояла компания мужчин. В верхнем ряду четверо по-дружески обнимали друг друга за плечи, в нижнем — двое сидели на кортах.

— Погоди, — склонился Прегер. — Это же Толька?

— В обнимку с Александровым-то? Угу, — качнул головой детектив.

— И что это значит? — посмотрел на него Прегер.

— Этот Александров сбежал в Мексику, когда его обвинили в торговле людьми. Но и там его нашли и посадили, ждал экстрадиции. Именно он со товарищи организовывали поставки «живого товара» — малолетних девчонок для любителей такого рода развлечений. Он, вот этот, вот этот… — кидал на стол, как карты, фотографии Тополев, называя фамилии. — Всё это подозреваемые в убийстве сестры Селиванова. Ни одного из них больше нет в живых.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Прегер.

— Я могу лишь предположить, доказательств у меня нет. Но этот Александров был последний. Из тех, кто так или иначе был связан с убийством сестры Селиванова. Или не последний… — сделала он многозначительную паузу, сверля глазами Прегера. — Его сестру привезли в твоё казино, Платон. Изнасиловали и убили. В ней нашли сперму трёх разных мужчин. И я прекрасно помню и это дело, и то, как его прикрыли.

— Думаешь, Селиванов и меня считает виноватым? Потому он здесь?

— Я не знаю о чём он думает. Но уверен, это его рук дело, — кивнул детектив на снимки.

— Если у него ко мне претензии, какого ж хера он тогда ждал столько лет? Так что, нет, про Селиванова это ты зря. А вот Зарецкий…

Фото убитой девочки лежало в стороне.

— Ты уверен, что Толька был в этом замешан? — Прегер стиснул кулаки до хруста, мазнув по фото взглядом.

— Как никогда, — вздохнул Тополев.

— Сука! — Прегер поднялся так стремительно, что кресло проехало весь кабинет, врезалось в стену и откатилось. — Сука! Оживил бы падлу, этого Зарецкого, и собственными руками снова убил!

Рыча от ярости, он сбросил всё со стола. Пнул отлетевший к окну лист и упёрся руками в подоконник.

— Платон Андреевич, у вас всё в порядке? — прозвучал от двери взволнованный голос обычно невозмутимой Антонины Львовны.

— Да! — дёрнул он головой, давай понять, чтобы секретарь вышла.

— Простите, к вам посетитель. В приёмной, — виновато мялась она.

— Кто? — не глядя на неё, спросил Прегер.

— Это…

— Не беспокойтесь, — перебил её мужской голос. — Я представлюсь сам. Добрый день, господа. Илья Лейкин.

Илья мечтал увидеть вытянувшееся, изумлённое, потрясённое лицо Прегера.

Но то, что он увидел — было ещё лучше: лицо великого невозмутимого Платона Прегера, покрытое багровыми пятнами, перекошенное от гнева и злости.

Прегер рванул вниз узел галстука, а потом воротник рубашки с такой силой, что отлетела пуговица: