Книга Свободен, страница 55 – Елена Лабрус

Тебе останется только выбрать. Всё или ничего. Здесь или никогда. Ты мой или без меня. И ты либо докажешь, что я тебе важна, либо ни за что не забудешь. На меньшее я теперь точно не согласна».

— Со мной, Артём Сергеевич?

— Всегда! И только с тобой, Танкова, — кивает он. — Подождёшь, пока я отпущу такси?

— Найдёшь меня по китайцам с большими глазами, что будут падать, хватаясь за сердце, — отмахиваюсь я, и не думая стоять. — Господа, едем к цыганам!

Хочу драйва, безумия, рыжиков в сметане, какой-нибудь «Рюмки водки на столе», исполняемой фальшиво, но проникновенно. Моря, ветра, песка в волосах. И рук его влажных тоже хочу. Рук — сильнее всего на свете.

Он догоняет меня буквально через несколько секунд. И хоть непрестанно говорит по телефону, мяукает эти свои «хася-мася», руку я получаю. И держит она меня уверенно. И тянет за собой тоже будь здоров.

Только кафешку на набережной я выбираю сама. Нет, не из вредности. И не из-за мускулистого парня в наколках и кепке, что приглашает меня широким жестом. А из-за его маленькой эстрады, большого синтезатора и волнующего баритона, когда, внезапно прервав свои симфонические рулады, после пары аккордов вступления он вдруг затягивает: «В шумном зале ресторана…»

Под дикие восторги и аплодисменты посетителей его вокалу, мы занимаем свободный столик. И воспользовавшись тем, что мой рыцарь в патетичных запонках всё ещё что-то отменяет и утрясает формальности, я сажусь лицом к исполнителю, чтобы своё «Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне б такую…» тот прохрипел, глядя прямо на меня.

— Мне уже стоит ревновать? — хитро улыбается в бороду Артемий Невозмутимый, закончив телефонные разговоры и разглядывая обложку меню. — Или ты надеялась, что я не замечу?

— А если я надеялась, что как раз заметишь? — кокетничаю я с ним, а может с тем, кто только что посвятил мне песню.

— Я заметил, — остужает он меня взглядом. А может, наоборот, распаляет. Он божественно прекрасен, когда так строг, суров и невозмутим.

— На твой вкус, — откладываю я меню, даже не глянув. Откидываюсь к спинке стула, и хочу бы подставить лицо лёгкому бризу с моря, но не могу отвести от этого Рыжего глаз. «Господи, я люблю тебя уже что ли?»

— Как скажешь, — явно читает он по моему лицу: «Но легко тебе не будет». И делает заказ проворному официанту, не то что, не ткнув в картинку, даже не открывая. Что-то поясняет, улыбается, обращает на меня внимание официанта.

«Надеюсь, он не сказал, что у меня несварение желудка? Или что я на жёсткой бессолевой диете, — слишком уж подозрительно косится тот на меня. — С него станется».

— Какая-нибудь экзотическая гадость? — подозрительно прищуриваюсь я.

— Я собираюсь тебя покорить, а не отравить, — улыбается он. — Надеюсь, тебе понравится. И я сказал, что моя жена первый раз на Хайнане, впечатлите её.

— Ну, пусть впечатляют, — пропускаю я мимо ушей «жену». Даже не возражаю. — Я сегодня очень даже настроена на безумства, — кошусь я на эстраду, на которой солист, понимающе мне подмигнув, явно сожалеет, что я не одна.

«Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне 6 такую…»

— Ты пил когда-нибудь змеиную кровь? — вздыхаю я под заключительные аккорды.

— Только не говори, что ты пила, — ползут на лоб глаза Моего Ревнивого Боса.

— Сегодня, — киваю я, когда перед нами открывают запотевшую бутылку вина. И удивляюсь, когда наливают мне одной. — А ты?