Книга Свободен, страница 15 – Елена Лабрус

— Ой, Танкова, да прекрати ты вздыхать, — пересаживается на край диванчика Светочка. — Это же чудесно: неделя отдыха, лета, моря, солнца ещё и за счёт компании. Чем ты недовольна?

— Ну, во-первых, я не люблю Китай. Вот заочно не люблю, хоть ни разу в нём не была. Во-вторых, ненавижу летать из зимы в лето. А в-третьих… в-третьих, сдался мне их тропический остров, духотища, солнечные ожоги, «чифаньки» и буддийские храмы. А, в пень, — отмахиваюсь я, пытаясь принять неизбежное. — Жизнь — боль.

— Это у тебя-то боль? — изучает Светка мои бумажки. — Пятизвёздочная гостиница. Первая линия. Море. Фрукты. Мне вон Швецию презентовали, вот это боль. Но я же не ною. Хотя что мне там делать? В Стокгольме, — кривится она. — Зимой!

«Вот… сучка! Нет, сучечка. Это ж Светочка», — вырывается у меня в смутном ощущении, что именно ей досталась моя путёвка.

Мы переглядываемся с Витальевной. Похоже эта догадка посетила не одну меня.

— На вручение Нобелевской премии сходи, — хмыкаю я.

«Тебе, может, за продуманность даже вручат. Или за «насосала». На Швецию. Интересно только у кого?», — накатывает на меня злоба. Но лучше уж злоба, она глушит обиду, а обидно прямо до слёз.

— Ладно, не расстраивайся, — ободряюще похлопывает Светочка меня по руке и вдруг расплывается в очередной улыбке с ямочками, глядя поверх моей головы.

Я, кажется догадываюсь, кто там стоит. И, возможно, ответ на свой последний вопрос тоже знаю. Мы-то с Витаевной, две наивные чукотские девушки, думаем, что оно там только намечается, а оно, у них, может, давно в процессе. И Светка за ним бегает после того как.

— Потанцуешь со мной? — через стол протягивает Рыжий руку Светочке, даже не глянув на меня.

Скажу больше: как-то обиженно, демонстративно не глянув.

— С радостью, Артём, — вынуждает меня закатить глаза Светка, когда вспорхнув, как бабочка с цветка, вкладывает в его ладонь свои пальчики.

— Артё-ё-ём, — блею я, передразнивая, когда он её уводит.

— Вы поссорились что ли? — удивлённо провожает их глазами Витальевна.

— С кем?! С Рыжим? — так же удивлённо смотрю на неё я. — Да с чего бы мы ссорились?

— Не знаю, — пожимает НВ плечами. — У него такой вид, словно ты оскорбила его в лучших чувствах.

— Ой, ты подумай, какие мы нежные! — всплёскиваю я руками. — Подумаешь, попался мне под горячую руку. Так чего лезть, когда я не в духе. И вообще, может, это он меня оскорбил.

— Ну ты, Танкова, даёшь, — качает Витальевна головой. — Вот сейчас назло тебе Светку и «утанцует».

— Да пусть он делает что хочет, — встаю я, снимая со спинки стула сумку. — Мне нет до него никакого дела. Поехала я домой. Давай, Наташ, — развожу я руки для объятий и прижимаю к себе, когда она встаёт. — Хорошо тебе доработать, съездить к родителям, справить Новый год и благополучно вернуться.

— Давай, Лан, — крепко обнимает меня она. — Хорошо тебе отдохнуть, всем врагам назло. Загореть. Набраться сил. С наступающим! — целует в обе щеки, стирает оставленную помаду. — До встречи после праздников!

«Пока!» — взмахиваю я рукой на прощанье и, направляясь к выходу, протискиваюсь между танцующими, ни на кого не глядя.

А потом чёртову тучу времени сижу в вестибюле на диванчике, тыкая в телефон, пока, наконец, приходит долгожданное сообщение, что такси подъехало.