Онлайн книга «Жена Моцарта»
|
Поэтому сразу и поехали. Высадили маму у служебного входа музея, с той стороны, где находился вход в отдел научной экспертизы. Потом заехали купили в ближайшем антикварном салоне картину, которую вечером нужно будет поставить на место Ван Эйка. И в ожидании назначенного времени вернулись домой. Только когда дома в библиотеке Антон с Русланом стали параллельно щёлкать по клавишам клавиатур, подбирая шифры, коды и чёрт их знает, этих специалистов по информационной безопасности, что ещё, я села рядом — на диван в обнимку с Перси и кружкой чая — и, глядя на воодушевление, с которым парни перекидывались репликами, вдруг разволновалась. Тем редким радостным волнением, когда вдруг понимаешь, что время тягостного ожидания прошло, мы двигаемся. И самое главное: двигаемся в правильном направлении. Глава 19. Евгения — Но это письмо ведь здесь не просто так? — взъерошил Антон волосы, засунув в них обе пятерни. Он глянул на висящие на стене часы, потом снова в лист, на котором было написано трогательное письмо маленького Мо отцу. — А если слова не просто так написаны с ошибками? Если в этих детских каракулях и есть код? — А я по-твоему, что делаю? — вдавил Руслан в переносицу очки, поправив их привычным движением. — Именно в их неправильности и есть его суть. Написано в пять строк, в каждой — разное количество букв… — размышлял он вслух. Перестав чесать за ухом Перси, развалившегося на диване, а тоже ткнула карандашом в копию письма, считая буквы. «ДАРАГОЙ ПАПА ПИЕЗЖ К НА НА НОВЫУ ГОД БУДИТ ЙОЛКА ДЕД МОЗ И ПАДАРКИ МЫ ТИБЯ ЖДЁМ СЕРЁГА И МАМА» Самый простой шифр, которым пользовалась я — переворот алфавита с ног на голову, когда А соответствует Я, Б — Ю, и так далее. Получается чистая тарабарщина, и приходится тратить время, чтобы что-то записать, но имена и названия, однажды зашифровав, потом и не утруждаешь себя расшифровывать, просто знаешь, что «Нсйхчц» — это «Тоцкий». Так я записывала, когда решила шпионить за Моцартом, но потом эти записи сожгла. Писала карандашом правильно, потом открывала табличку, стирала нужное слово и переписывала на тарабарском. Но сейчас я вспомнила другое. «Если вдруг ты захочешь мне соврать, но не хочешь, чтобы кто-то это понял, назови меня Серёга», — написал мне Моцарт. Именно за этого «Серёгу» сейчас и зацепился взгляд. Может, это и был их с мамой секретный код? У них так было заведено с детства? Серёга — это ложь, а здесь и написаны неправильные номера. Мама ему не сказала, но именно так Моцарт один понял, что номера зашифрованы. — Простейший шифр на основе бинарной логики, который обладает абсолютной криптографической стойкостью, — пробубнил Руслан, — без знания ключа расшифровать невозможно. — То есть если разбить на отдельные символы и каждый представить в бинарном виде… — ответил ему Антон и задумался. — Парни, — подняла я голову, не понимая ни слова из их диалога. — Можем взять пятизначный код бодо, изменить шифр для кодирования в восьмибитной… — Парни! — всё же заставила я на себя посмотреть. — Вы не сильно усложняете? Это написано сорок лет назад. И мама Сергея не спецагент. Какой бинарный код? Какая восьмибитная запись? Что если всё куда проще? — я встала. Положила перед ними свой лист, уже немного исчёрканный. — Мне кажется здесь именно ключ. И нам ведь нужны не буквы, а цифры. А их всего девять. |