Книга Жена Моцарта, страница 59 – Елена Лабрус

— А ты уверен, что она не его дочь?

— С точностью теста ДНК, — кивнул он и стукнулся затылком о стену. — Ёбаный Сагитов! Думаю, ему «похвастался» мой мудак папаша. И он ляпнул Моцарту. Не успел сказать всего, но я бы удивился, если бы Сергей не подумал именно так. Она очень похожа на мать, Диана. А как ты?..

— Ёбаные гадалки! — развела я руками. — Мало нам было одной Целестины. Теперь их целое тайное братство. Ты был прав: оно существует. И прав Антон — всё началось с их с Сергеем отца. Но сейчас меня волнует другое: Моцарт же там с ума сходит, думая, что Диана его дочь. Жестоко оставлять его в неведении.

— Клянусь, Жень, меньше всего я хотел рвать ему душу и выносить на свет то, что доставит ему столько страданий. Мучительных, невыносимых и ненужных страданий. Один раз я уже через это прошёл, когда сказал маме. Она ведь тоже думала, что Диана дочь Моцарта. Но ты права, — он свесил ноги с кровати, откинув одеяло, словно немедленно собрался идти, — надо ему сказать.

— Нет! — я взяла кружку и встала. — Если адвокат сказал: нельзя, значит — нельзя. И сначала я поговорю с Элей, у меня к ней свои счёты. А ты лучше скажи правду Диане.

— Она меня возненавидит, — покачал он головой. — Мы и так поссорились.

— Она возненавидит тебя ещё больше, если подумает, как все мы, что она его дочь. А потом узнает правду от Моцарта. Или от Целестины. Или чёрт знает от кого ещё, доброжелателей хватает. Я даже не представляю, как он это переживёт. Ты даже не представляешь, как он любил Катю. Каково ему было хоронить жену с ребёнком. Каково это — узнать, что их девочка жива. А теперь — всё вот это! Что твой ёбаный отец её изнасиловал! Что она была беременна от Давыда! Ненавижу твоего отца! И вас с Элей за то, что допустили, домолчались и довели до этого! Разберись хотя бы с сестрой, чёрт тебя побери!

Я рванула на себя дверь и чуть не столкнулась лоб в лоб с Антоном.

— Я думал, мне показалось, — вытер он голую грудь в разрезе халата, на которую выплеснулся мой чай, и посторонился. — А это и правда ты тут уже с утра орёшь.

— Пошли, дело есть, — махнула я рукой.

— Мне хотя бы переодеться можно? — пошевелил он пальцами голых ног, запахивая халат.

— И так сойдёт. Мы же на кухню. Заодно и позавтракаем.

На плите уже скворчали жареные яйца. И пахло румяным до хруста беконом, когда к нам присоединился Иван.

— Пиздец! — потёр Антон лицо с тяжёлым вздохом и покосился на него.

От меня он уже выслушал эту историю и тоже был в шоке.

Как же я была рада, что, хотя бы для Бринна переход от выкрика ужаса «Она дочь Моцарта?!» до ещё большего ужаса, произнесённого резко охрипшим горлом «Он не знает?» прошёл в течение нескольких минут. Только тревожно кольнуло, что переживал он не за себя, не за Диану, как в первую очередь, наверное, должен был, а за Сергея, за меня — мне же придётся собирать Мо по кускам, — и за Ивана.

Хотя я с ним была согласна: Иван-то в чём виноват? Возможно, и я поступила бы так же: постаралась уберечь Мо от лишней боли. Не оказавшись на чужом месте, трудно судить. И в том, что это был пиздец я однозначно была с Антоном согласна.

— Не то слово, — поставила я перед ними сковороду, нарезанный хлеб, тарелки. — Но это ещё пол беды, — села я с ними за стол. — Скажите мне лучше, парни, что мы будем делать, если Моцарт не выйдет?