Книга Если бы меня спросили, страница 102 – Елена Лабрус

— Хочешь сказать, ты мне не по зубам?

— Иногда я сама себе не по зубам, — вздохнула она.

Удивительно, что они за эту неделю ни разу не поссорились. Словно взяли тайм-аут.

Один раз только в ресторане, когда она пошла танцевать с каким-то настойчивым мужиком, Воскресенский не удержался — и стал выговаривать ей на обратном пути в машине.

— Чёрт побери, Вадим! — вспылила она. — Ну, пошёл бы танцевать со мной сам! Но ты же отказался!

— Но ты могла бы не идти совсем.

— С чего бы? Может, мне и оливки не есть, потому что ты их не любишь, и пузыри из резинки не дуть, потому что ты не умеешь? Просто прими это — на меня всегда обращают внимание. Хоть в рясу меня обряди, хоть в рубище, а уж в платье с открытой спиной — и подавно. И думаю, тебе должно быть это приятно. Потому что они только смотрят и облизываются, а спишь со мной ты.

— Наверное, должно, — вздохнул Вадим. — Но нет, потому что ты ведёшь себя так, словно сегодня с тобой сплю я, а завтра это можешь быть он. Ты даёшь повод и надежду.

— Да ни хрена я не даю! Ты просто судишь, как мужик.

— Так я и есть мужик.

— А мужик равно «в вечном поиске», — отрезала она.

— Я никого не ищу, — качнул головой Вадим. — Я уже нашёл. Тебя.

— Я имела в виду не только бабу, но и всё остальное тоже: правду, справедливость, ответы на какие-то вечные вопросы, возможности, истину в вине и так далее. И даже если бабу уже нашёл, начинаешь искать, с кем бы её оспорить, кто на неё не так посмотрел.

— Нет, я не ищу с кем бы за тебя подраться.

— Вот и не ищи. И закроем тему. Охрану ко мне приставлять не надо, по яйцам я могу врезать и сама. Но в паранджу рядиться не буду — и не мечтай. Я недоступная. И ты не порть себе нервы пустыми переживаниями. Не заставляй меня тебя провоцировать.

Этот разговор снова всплыл у Вадима в памяти, когда спустя неделю после её отъезда вдруг позвонил Макеев.

— Слушай, бро, я тут в Москву по делам на пару дней лечу. Не против встретиться?

— Не знаю, смогу ли я, — хотел отказаться Вадим.

— Ты постарайся. У меня тут для тебя информация кое-какая. Думаю, тебя заинтересует.

— Лёх, если ты опять про Ирку…

— Я же вроде не полный идиот, с первого раза понимаю, — ответил он. — Это про тебя.

— Про меня? — удивился Вадим, но Макеев уже повесил трубку.

В тот же день вечером Вадим спросил у Ирки:

— Что ты имела в виду, когда сказала «не заставляй тебя провоцировать»?

Она вспомнила не сразу, но потом поняла.

— Начну издалека. Расскажу тебе историю о своём отце, — чем-то хрустела она в трубку, но Вадим научился не обращать внимания на шум. — Однажды мы с ним гуляли по парку. Мне было лет шесть. Стояла глубокая осень, фонтаны уже отключили, но он показал на бортик: «Хочешь спрыгнуть? Я тебя поймаю». У меня был такой период: я отовсюду прыгала. И чем больше мама ругалась, тем выше препятствия я выбирала. Самое смешное, в тот раз я прыгать не хотела. Но отец предложил, и я полезла. Забралась. Оттолкнулась. А он не поймал. И не собирался. Я разбила коленку, разревелась, а он даже утешать не стал. «Никогда не делай то, чего не хочешь, что бы тебе ни предложили», — сказал мне тогда отец.

— Мне кажется, это был больше урок доверия, — ответил ей Вадим. — Никому не доверяй. Ведь ты поверила, что он тебя поймает.

— И это тоже. Хотя отцу я доверять не перестала, знала, что в любом другом случае он бы меня поймал, а это был урок. И очень тяжёлый урок. Самый жестокий, что преподал мне отец. Можно сказать, я усвоила его сразу и навсегда. Не доверяй. Не делай того, что не хочешь. И ещё один очень важный момент, что я поняла позже. Если бы мама не ругалась, не боялась за меня, я бы не стала прыгать. Но она сердилась, и я прыгала, пока она не махнула рукой и перестала обращать на меня внимание.