Книга Красиво разводятся только мосты, страница 102 – Елена Лабрус

Вживую, а не через экран ноутбука, адвокат Михаил Николаевич Красин волшебным образом утратил сходство с Чеховым, хотя и бородка, и круглые, похожие на пенсне, очки в тонкой оправе были при нём, его кабинет, обитый дубовыми панелями, оказался больше, а въевшийся запах табака — не таким сильным, как казалось Авроре, глядя на сизые клубы дыма через экран.

— Этого немало, — сказал Красин. — Вы всё сделали правильно, оказавшись в нестандартной ситуации. По инструкции. Это важно.

«По инструкции». Какая ужасная, обидная и одновременно справедливая формулировка. Словно про всю её жизнь — по инструкции.

— Но этого недостаточно, — понимающе вздохнула Аврора.

— Пока недостаточно, — уточнил адвокат, — но мы работаем. Мне удалось сдвинуть заседание ещё на неделю, — он посмотрел на часы, словно на календарь. — И получить лучшего судью, какого только можно получить в нашем деле. А Сергей Иванович лично договорился, что заседание будет закрытым, — вспомнил он про Абрамова. — Как бы ни интересовалась вашим делом пресса и общественность, посторонних в зале суда не будет.

— Спасибо и вам, и Сергею Иванычу, — кивнула Аврора.

Она чувствовала себя в кабинете адвоката лишней, помехой, от которой тому не терпелось избавиться. Особенно когда он то и дело смотрел на часы, а их беседу прерывала секретарь.

Секретарь перебивала Красина дважды. Первый раз принесла кофе. Нетронутая чашка так и стояла перед Авророй на столе. Второй — принесла телефон. Торопливо, на вытянутой руке, словно это трубка прямой связи с Кремлём и вопрос не терпит отлагательств.

— Да, — ответил Красин. Аврора стала невольным свидетелем его разговора с женой. — Нет, не смогу. У меня через полчаса заседание. Его я тоже, к сожалению, отложить не могу. Что сказал ветеринар?.. Остеосаркома? Неоперабельная?!

Аврора невольно вспомнила, как у неё на руках умирала собака.

Тоже от рака. В первый год их брака. Старая овчарка Романовского. И пусть Аврора не была к псу так привязана, как муж (тот прожил с ним почти пятнадцать лет), это было очень тяжело. Она сильно горевала, когда пса не стало.

— Мы оперировали своего, — поделилась Аврора, когда Красин закончил трудный разговор, вздохнул и отложил телефон. — Это действительно бесполезно и очень мучительно для животного. Нашему псу удалили заднюю ногу. Открытая рана, уколы, перевязки. А метастазы всё равно поползли дальше. Только зря мучили, те же полгода он бы и без операции протянул.

Красин молча, Авроре показалось зло, кивнул.

— Простите, — она заторопилась уходить.

— Нет, нет, всё в порядке. Вы меня простите, не хотел обидеть, — первый раз в механическом голосе невозмутимого адвоката появилось что-то человеческое. — Тяжело переношу женские слёзы, а слёзы жены особенно. На чём мы остановились?

— Мы уже закончили, Михаил Николаевич. Вы торопитесь, да и мне пора, — Аврора подхватила сумку. Увидев, что та расстёгнута, дёрнула жёсткий замок.

— Вы спросили про чиновников из Министерства здравоохранения, — напомнил Красин.

Она действительно спросила, но в самом начале встречи, и уже забыла. Но адвокат помнил.

— Мы общались с вашим мужем, с вашим предыдущим адвокатом и с людьми из министерства, — ответил он. — Скажу вам честно, на меня бесполезно давить, но это плохая новость не для вас. Для меня превыше всего интересы моего клиента, а мой клиент — вы, — сказал он всё тем же сухим нейтральным тоном, что не давал ни успокоения, ни надежды. — Министерство и клиника — не мои клиенты. Из этого и будем исходить. Всё остальное вам лучше узнать у мужа.