Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 88 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— А ты и есть вампир. Высасываешь из меня все силы. И настроение.

— Я высасываю? — он шагнул ко мне. — Ты меня доводишь до белого каления.

Один шаг. Всего один. Но мне показалось, что расстояние между нами сократилось до нуля.

Он стоял надо мной с этим своим дьявольским прищуром. Я пыталась смотреть ему в глаза, но взгляд то и дело соскальзывал ниже. И он это видел. Конечно видел. И ухмылялся, гад.

— Ну давай, — он скрестил руки на груди, и я чуть не задохнулась, потому что мышцы на его плечах напряглись, перекатываясь под мокрой кожей. — продолжай. Я слушаю. Какие там еще слова ты придумала?

Я сглотнула. Собрала всю свою гордость в кулак.

— Кобель. — выпалила я. — Самодовольный кобель, который думает, что ему все позволено.

Он рассмеялся. Низко, хрипло, и этот смех прошелся по моей коже, как наждачка.

— Оригинально. Дальше.

— И ты мне не нравишься! — выпалила я, чувствуя, как щеки заливает румянцем. — Этот поцелуй был ошибкой. Он ничего не значит. Я просто… растерялась. Вот и все.

— Да, не значит. — без тени сомнения подтвердил он. — Я просто заткнул твой болтливый, надоедливый рот, мелочь. Знаешь, что я понял?

Я пришла сказать ему, что поцелуй ничего не значит, но услышав эти слова от него ощутила неприятный осадок.

— Что ты безнадежен и тебе нужен психиатр?

Ян перестал улыбаться. Его глаза потемнели, стали глубокими, как омут.

Ян шагнул ближе. Я попятилась, но нога предательски заныла, и я уперлась спиной в стену. Он навис надо мной — мокрый, горячий, опасный. От него пахло гелем для душа и мужским жаром, от которого у меня подкашивались колени.

— Ты пришла сюда посреди ночи, — его голос стал низким, вкрадчивым. — ворвалась ко мне. Чтобы сказать, что я безнадежен? Серьезно?

— Я пришла сказать, что этот поцелуй ничего не значит! — выпалила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — И ты меня бесишь так же сильно, как и я тебя!

— О, я тебя ненавижу, мелочь, — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что я чуть не поперхнулась. — ты выносишь мне мозг. Ты как заноза в заднице, которую невозможно вытащить.

— Взаимно. — прошипела я. — Ты придурок в чистом виде. У тебя, наверное, в свидетельстве о рождении в графе «характер» написано «невыносимый козел».

— А у тебя «истеричная фурия с синдромом болтливого рта».

— О, новое слово! — я вскинула бровь. — «Фурия»? А я думала, я просто «гном». Эволюционировала, значит, в твоем личном бестиарии.

— Ты эволюционировала в мою личную головную боль, — рыкнул он, подавшись вперед. — и знаешь что? Я устал тебя слушать.

— А я устала, что ты меня постоянно перебиваешь своими…

Он не дал мне договорить. Схватил за запястья, рванул на себя. Я вскрикнула, потеряв равновесие, и в следующую секунду уже летела куда-то вниз, в его объятия.

Он рухнул на диван, увлекая меня за собой. Я оказалась верхом на нем, лицом к лицу, чувствуя бедрами его голые ноги, и я понимала, что между нами только тонкая ткань моих шорт и его чертово полотенце.

— Ты что творишь⁈ — зашипела я, упираясь ладонями ему в грудь.

— Проверяю, как долго ты сможешь молчать, когда я тебя целую. — ответил он, и в его глазах плясали черти.

— Я не собираюсь…

Он не дал мне договорить. Его рука скользнула мне на затылок, пальцы сжались в волосах, и он притянул меня к себе.