Книга Чужой ребенок, страница 73 – Элли Чэндлер

Ей тридцать четыре года.

— Кать, — сказала она.

Салон замер. Продавцы, две клиентки, стилист на лестнице.

— Как ты меня нашла?

— В интернете написали, где ты платье выбираешь. — Она облизнула губы. — Там про свадьбу пишут везде.

Я стояла и молчала.

— Ты красивая, — сказала Вика, глядя на платье. — Правда.

— Что тебе нужно?

Она сделала шаг, охранник придержал её, и она остановилась.

— Прости меня, — сказала она.

--

Она заговорила быстро, глотая слова.

Что она всё поняла. Что она за эти месяцы всё передумала. Что ей плохо, ей очень плохо, она живёт в комнате на Щёлковской, работает на кассе в круглосуточном, и что она не спит, потому что ей снится, как Артём кричит за стеной.

Что она виновата и что она это признаёт.

Что ей нужно, чтобы я её простила.

— Мне без этого не жить, — сказала Вика, вытирая нос рукавом куртки. — Кать, я честно. Я тебя во сне вижу. Ты мне скажи одно слово, и всё, я уйду, я больше никогда.

Я слушала её и держала в себе очень много всего сразу.

Я смотрела на женщину, восемь лет пившую чай на моей кухне.

Я смотрела на женщину, сидевшую в моём халате на моей кровати с рукой на животе.

— Вик, — сказала я. — Ты сейчас пришла не за прощением.

— За прощением!

— Ты пришла за облегчением. — Я говорила спокойно, я слышала свой голос со стороны. — Тебе тяжело, и ты хочешь, чтобы я сняла с тебя эту тяжесть. Одним словом, бесплатно, за две минуты.

Она открыла рот.

— Я не буду, — сказала я.

— Ты злая.

— Возможно.

— Ты злая! — Голос у неё сорвался, и она рванулась вперёд, охранник поймал её за локоть. — Ты всё забрала! Ты в белом стоишь, а я на кассе стою! У тебя мужик, деньги, а у меня ребёнка нет! Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала?!

Продавщица за стойкой сняла трубку.

— Кать! — Вика уже кричала. — Ты мне жизнь сломала! Ты чудовище!

Я стояла на нижней ступени в белом платье и смотрела на неё.

Внутри у меня было тихо.

Восемь лет назад она рыдала у меня в коридоре с претензией от банка. Сегодня она кричала мне через салон, что я чудовище.

Между этими двумя днями поместилась вся её жизнь и половина моей.

— Вик, — сказала я. — Костя платит тебе содержание, потому что я поставила это условием. Ты об этом знаешь?

Она осеклась.

— Он сказал, — выговорила она.

— Свидания раз в неделю у тебя тоже есть. Их выторговала я, вопреки его желанию. — Я держала подол одной рукой. — Ходи на них. Это единственное, чем я могу тебе помочь, и я это уже сделала.

Вика смотрела на меня и молчала.

— Выведите, пожалуйста, — сказала я охраннику.

Он вывел её. Она упиралась и кричала до самой двери, а на улице сразу замолчала, повернулась и пошла вдоль дома, засунув руки в карманы.

Через стекло было видно, как она идёт.

Стеклянная дверь закрылась, и в салоне стало очень тихо.

— Господи, — выговорила стилист с лестницы. — Кто это?

— Никто, — сказала я, поднимая подол. — Пойдёмте, у нас рукав ещё.

--

Вечером я рассказала Стасу.

Мы сидели у него на кухне, он резал что-то к ужину и слушал, не оборачиваясь.

— Ты в порядке? — спросил он, вытирая нож о полотенце.

— В порядке.

— Кать.

— Я правда в порядке, — сказала я. — У меня только одно в голове застряло.

— Что?

— Она сказала: «у меня ребёнка нет».

Я обхватила кружку двумя руками.

— Она так и не поняла. — Я смотрела в стол. — Она до сих пор считает, что его у неё отняли. Что это со мной связано, что это часть моей мести.