Книга Чужой ребенок, страница 53 – Элли Чэндлер

— Я читала внимательно.

— Со мной.

— Особенно с вами, — сказала я.

Он засмеялся вслух, второй раз за всё время.

— Правильно, — сказал он. — Никогда не подписывайте у меня ничего не глядя. Даже когда мы поженимся.

Я сделала вид, что не расслышала.

Письмо от Вики пришло в конце апреля.

Не письмо — претензия. Курьером, на адрес холдинга, в конверте с логотипом какой-то юридической конторы.

Я прочитала её у себя в кабинете, стоя.

Претензия была на четырёх страницах и написана плохо. Незаконное получение доступа к системе видеонаблюдения. Нарушение тайны частной жизни, статья сто тридцать семь. Распространение сведений публично, в присутствии ста двадцати лиц. Моральный вред — три миллиона. Требование: публично опровергнуть, изъять копии, выплатить.

Внизу приписка от руки, её почерком, на отдельном листке.

«Кать, я не хотела так. Мне юрист сказал, что по-другому нельзя. Ты забрала у меня всё, я рожаю через две недели и мне негде жить. Просто заплати, и я исчезну. Больше ты обо мне не услышишь».

Я прочитала это дважды.

Внутри у меня стояло очень ровно. Никакого сердцебиения, никакой тошноты — то самое рабочее состояние, вошедшее в меня в феврале и с тех пор не уходившее.

Я села за стол и ответила в тот же день.

Ответ уместился на полутора страницах.

Я написала, что запись получена с сервера работодателя, доступ к системе осуществлялся с использованием технической учётной записи, оставленной активной, и вопрос правомерности будет рассматриваться отдельно.

Дальше пошло по существу.

Первое. Двадцать первого ноября Виктория Александровна публично, в присутствии сорока сотрудников, распространила заведомо ложные сведения о преступлении. Статья сто двадцать восемь точка один, часть вторая. Свидетели установлены, шестеро дали письменные объяснения.

Второе. В обоснование обвинений предъявлены изображения переписки. Экспертиза установила признаки монтажа. Статья триста двадцать семь.

Третье. Восемьсот сорок тысяч, полученные шестнадцатого сентября на оплату протокола ЭКО, использованы по назначению — с биологическим материалом третьего лица, о чём получатель средств умолчала при их получении. Заём подтверждён распиской. Статья сто пятьдесят девять.

Четвёртое. Двадцать четвёртого декабря супругом получателя направлены сообщения с требованием подписать отказ от имущества под угрозой распространения ложных сведений. Записи разговоров и переписка приобщены.

В конце я написала:

«Виктория Александровна, ваша претензия будет рассмотрена в установленном порядке. Со своей стороны сообщаю, что материалы по перечисленным эпизодам подготовлены и находятся в моём распоряжении в полном объёме.

Я никуда не тороплюсь».

Приписку её я оставила без ответа.

Отправила и вернулась к работе.

Через час меня всё-таки догнало.

Я сидела над структурой сделки и поймала себя на том, что смотрю в одну точку. Женщина рожает через две недели. У неё нет дома. Она пишет мне от руки на отдельном листочке, потому что юрист составил ей четыре страницы, а сказать она хотела совсем другое.

Я сходила за водой и вернулась.

Я не заплачу ей ни рубля. Я это знала твёрдо и знаю до сих пор.

Но час у меня из того дня выпал.

Вечером я всё-таки открыла её страницу в сети.

Последняя запись стояла ноябрьская. Ни фотографий, ни живота, ни подписей про счастье. Страница выглядела заброшенной.