Книга А кофе с меня, страница 70 – Элфи Рид

Я упрямо взялся за сковороду, но аппетит почему-то тоже безвозвратно испарился.

ГЛЕБ

План игнорировать Кирьянову до самого трапа трещал по швам. Собственная гордость, всегда работавшая как безотказный щит, на этот раз дала сбой. Бегать за обиженными девчонками и вымаливать прощение — вообще не мой профиль. Но её молчаливая покорность бесила куда сильнее прошлых колкостей. Отвечать сухо, смотреть сквозь и всем видом показывать, будто ничего не произошло — Ульяна возвела этот холодный игнор в абсолют.

Дверь спальни поддалась без звука. Кирьянова крутилась у зеркала, потерявшись в пышных волнах белой юбки-пачки и безуспешно пытаясь совладать с завязками алого корсета. Концы лент выскальзывали из её пальцев, не даваясь в руки.

Не удержавшись, шагнул ближе. Легкое касание подушечками пальцев к обнажённой коже её руки — и Кирьянова вздрогнула, будто от вспышки петарды. Белый наушник выскользнул из уха, повиснув на ключице. В распахнутых синих глазах на секунду метнулся испуг, после чего взгляд тут же упёрся в пол, спрятавшись за густыми ресницами.

— О… неожиданно, — голос прозвучал сдавленно. — Думала, квартира в моём распоряжении.

— Помочь со шнуровкой?

— Нет. Сама. Уже привыкла, — пальцы снова слепо закружили за спиной, ловя неуловимые завязки.

— Пошли кофе попьём. Поговорим.

— Э-э-эм…

— Что «эм»? До сих пор обижена?

— Нет. Тут требуется другое слово.

— Какое?

Ульяна упрямо разглядывала паркет, словно там был начертан ответ на все загадки Вселенной, избегая прямого контакта.

— Внутри… слишком непонятно.

— Пошли пройдёмся по набережной. Найдём нужные слова, — шаг вперед сократил расстояние до минимума, в воздухе повис сладкий аромат её парфюма. — Не было цели тебя уязвить. Наш стеб всегда казался обоюдным. Без обид.

— Это не обида.

— А что тогда?

— Понимание, — наконец тихо произнесла она. — Ты меня переиграл и уничтожил. Твоя победа. Поздравляю.

— Я не играл. И победителем здесь точно не пахнет, — мои пальцы мягко коснулись её подбородка, заставляя приподнять лицо. — Посмотри на меня.

Ульяна дернулась, вырываясь из захвата, на микросекунду обожгла меня глубоким лазурным огнём и снова спряталась в пышных оборках юбки.

— Что ты чувствуешь?

— Ненужность. Выжженное самолюбие, — в её голосе засквозила глухая усталость. — Глеб, завязывай с допросом. Истина усвоена: до твоей планки не доросла — ни в финансовом, ни в интимном плане. Обсуждать нечего. Осталось два дня потерпеть, а дальше — разойдёмся, как в море корабли.

Каждое её слово падало с тяжестью чугунной гири. «Не доросла». Чёрт бы побрал эту её внезапную, болезненную самокритику, в которой моё глупое утреннее бахвальство сыграло роль детонатора. В груди неприятно закололо — чувство вины, забытое и почти незнакомое, жгло изнутри хуже итальянского граппа.

— Кирьянова, прекрати нести чушь, — я перехватил её за тонкие запястья, удерживая на месте и не давая снова уйти в себя. — Нет никакой «планки». Ты сейчас сама себе придумала диагноз и сама же назначила наказание.

Она не пыталась вырваться, лишь стояла в моих руках — хрупкая, тонкая, с обнажёнными плечами, в этом пышном наряде, похожая на фарфоровую куклу, которую забыли на сцене после спектакля. И эта её полная покорность пугала меня куда больше любой истерики.