Книга Дочь смотрителя воронов, страница 31 – Лана Уильямс

— Вчера я отправил телеграмму сестре Притчарда. Они с мужем, оказывается, живут дальше на севере, чем я предполагал, поэтому может пройти еще несколько дней, прежде чем они смогут подготовиться к поездке в Лондон. Как поживает малышка Мэйв?

Генри собирался проведать ее позже, но предположил, что с ней все в порядке, поскольку от миссис Грейстоун он не слышал никаких дурных известий.

— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать.

Уоллес кивнул, потирая лоб, словно у него вдруг разболелась голова.

— В этой башне едва ли найдется хотя бы один дюйм, который не отражал бы историю, – заметил Генри, надеясь таким образом успокоить Уоллеса. Люди, как правило, вспоминают больше деталей, когда расслаблены.

— О, если бы эти стены умели говорить! – Уоллес натужно усмехнулся своей шутке.

— Я не уверен, что хотел бы услышать все истории, которые они могут рассказать. В конце концов, Тауэр – это не уютный дворец, а окруженная стенами крепость, где произошло много мрачных событий.

— Как бы я не был очарован его историей, должен согласиться, – кивнул Уоллес. – Йомены-стражники несут службу в Лондонском Тауэре с тысяча четыреста восемьдесят пятого года. На протяжении веков они были достославными тюремщиками, охранявшими всех – от шпионов до политических заключенных и членов королевской семьи, сопровождая некоторых из них на Лужайку Тауэра для казни.

— Насколько я слышал, и у самих стражников было неоднозначное прошлое, – Генри взглянул на Уоллеса, чтобы убедиться, что тот с ним согласен.

Уоллес кивнул.

— В прежние времена стражники нередко бывали продажными. Они могли покупать и продавать свои должности за немалую сумму, иногда доходившую до двухсот пятидесяти гиней^[12].

Генри удивленно присвистнул.

— Это внушительная сумма!

— Герцог Веллингтон положил всему этому конец, за что я ему благодарен. Теперь, прежде чем претендовать на должность старшего йомена-стражника, нужно отслужить двадцать два года в армии, получить звание уорент-офицера и уволиться из армии с медалью за заслуги. Эти перемены обескуражили негодяев среди нас. Раньше их целью было продать свою должность перед смертью, чтобы прокормить семью. Люди слишком часто бывают жадны. Несмотря на реформы, мы продолжаем произносить тост: «Никому не пожелаю помереть йоменом-стражником».

— К сожалению, Притчард именно таким и помер, – пробормотал Генри.

— Да. К счастью, при необходимости мы можем предложить семье скромный пенсион. Я узнаю у сестры Притчарда и ее мужа, когда они будут забирать Мэйв, не понадобится ли им вспомоществование.

— О Притчарде не всегда отзывались хорошо.

Генри подождал, желая увидеть реакцию Уоллеса.

— Есть несколько человек, которым он не слишком нравился. Временами он мог раздражать, – Уоллес вздохнул. – Уверен, вы уже поговорили с некоторыми его недоброжелателями.

— Вы не могли бы вспомнить кого-нибудь конкретного, кто откровенно выражал неприязнь к Притчарду?

— Да, хотя мне грустно об этом говорить, – Уоллес встал и потянулся за своей тюдоровской круглой шляпой. – Давайте найдем Макклинтока. Он никогда не любил Притчарда и не скрывал этого.

Потянувшись за висевшими на крюке ключами, он первым вышел из кабинета и, заперев за собой дверь, огляделся по сторонам.

— Пропавший ворон вернулся? – спросил Генри. Уоллес кивнул.