Книга Дочь смотрителя воронов, страница 25 – Лана Уильямс

— Я почти закончил.

Доктору Артуру Тейлору было около пятидесяти лет, он был среднего телосложения, с волнистыми темно-русыми волосами, коротко подстриженными сзади, и парой прядей, ниспадавших на лоб. Он с нежностью отзывался о своей жене, но ей приходилось видеть его изредка, поскольку он почти всегда находился на службе.

Молодой человек, несомненно студент-медик, стоял рядом с врачом, держа в руках доску с листками на зажиме, на которых он делал заметки, пока хирург излагал вслух свои выводы.

— Интересный случай, – объявил доктор Тейлор, когда Генри подошел к нему поближе. – На теле девятнадцать ран, не считая тех, что на горле, и тех, что на руках. Некоторые были нанесены уже после того, как жертва упала на колени.

Эта деталь вызвала у Генри прилив невольного сочувствия. При виде обнаженного тела стало еще яснее, насколько ужасной была смерть этого человека.

— У него несколько интересных шрамов, – доктор Тейлор приподнял бровь. – Вы знаете, чем он зарабатывал на жизнь?

— Он был смотрителем воронов в Лондонском Тауэре, а до этого солдатом.

— А-а, бифитер. Некоторые из его шрамов объясняются его общением с воронами. Насколько я понимаю, у них сильный клюв.

Генри слушал со всем терпением, на какое был способен. Доктор Тейлор не любил, когда его торопили, и не любил, когда его допрашивали. Он предпочитал делиться своими находками в свободное от работы время и в том порядке, в каком считал нужным. На лице стоявшего рядом с ним молодого медика читались восхищение и страх, а карандаш замер наготове, чтобы записать новые наблюдения.

— Время смерти трудно определить с точностью из-за того, что тело много времени пробыло в воде, но я бы предположил, что он умер между полуночью и двумя часами утра. Кто бы ни причинил телу физический ущерб, он делал это самозабвенно.

Доктор Тейлор отступил назад, окидывая взглядом тело.

— Я бы сказал, что сначала ему нанесли удары по ребрам, и в этот момент он, должно быть, поднял руку, пытаясь защититься, чем объясняются эти порезы.

Врач поднял руку мертвеца и прижал ее к груди в положении, не сильно отличавшемся от того, какое Генри ранее продемонстрировал Флетчеру.

— Вот самый длинный порез, он проходит от поднятой руки до противоположного бедра. Порез неглубокий и не причинил большого вреда.

— Без сомнения, все равно было больно, – пробормотал Генри, глядя на длинный порез на бледной плоти, легко представив себе эту сцену.

— Верно. Боль и шок сами по себе могли нанести вред.

Молодой ассистент слегка вздрогнул. Генри не винил его. Представив, каково это было, он тоже содрогнулся.

— Судя по входному отверстию, лезвие проникло в легкое.

Хирург указал на узкий разрез, который выглядел не таким опасным, как длинный диагональный разрез.

— Потеря способности дышать могла вызвать у жертвы панику. Пострадавший делал все возможное, чтобы сопротивляться, но его усилия были недолгими.

— Он был солдатом, поэтому вполне логично, что он не только защищался, но и давал отпор, – пробормотал Генри.

— Уверен, вы заметили ссадины на его костяшках пальцев и поврежденные ногти. Он определенно сопротивлялся.

Врач наклонился пониже, чтобы осмотреть руку Притчарда.

На мгновение Генри представил, как рука покойного гладит волосы его дочери. Прижимает ее к себе, когда ей снится плохой сон. Утешает, если она поцарапает коленку.