Книга Неживой свидетель, страница 88 – Валерий Шарапов

Работы патологоанатому хватит надолго, но Бурцев заранее догадывался, что получит отрицательный ответ. Из отчета по аутопсии Олег Васильевич выяснил, что орудие убийства снабжено крупным эфесом, оставившим характерные синяки вокруг ран: убийца, нанося удары, загнал лезвие в тело жертвы целиком, до упора, отчего впечатал эфес в кожу. На оружии Шарова эфес отсутствовал, и оно походило на заурядный кухонный нож. Нож Чарыгина — охотничий, добротный, был снабжен эфесом, но очень маленьким, заметно меньшим, чем отпечатки на коже убитого. Следовательно, оба ножа в убийстве не применялись.

Либо нож, которым прирезали Нефедова, давно покоится на дне Яузы, либо…

Либо никто из этих четверых сторожа не убивал. Виновник трагедии — загадочный пятый участник банды, «седой», существование которого категорически отрицали сообщники. В этом они проявили завидное единодушие. И чем дольше майор общался с грабителями, тем сильнее укреплялся в этой мысли. Четверо старательно выгораживали своего главаря — уголовника властного, невероятно жестокого, страшного в своей злобе.

Зажатый с двух сторон — ОБХСС и угрозыском, — Бублейников раскололся моментально, раскрыв свои схемы подпольной продажи деликатесов и спиртного. О товарах со склада «Стальбазы» спекулянт ничего не слышал, и майор не заметил признаков лжи в этом ответе. «Седого» Бублейников в глаза не видел, вел дела исключительно с Лазаренко и Чарыгиным. Эти двое договаривались о сделках и привозили продукцию на один из подконтрольных Бублейникову складов, где машину разгружала местная бригада грузчиков.

Впрочем, барыга сообщил и кое-что интересное, когда Бурцев спросил его, сколько человек в «коломенской» банде.

— Пятеро, — тотчас прозвучало в ответ без тени сомнения.

— То есть дела вы вели с Левиком и Чарыгиным, но видели всех бандитов?

— Никого не видел, кроме этих двоих.

— Постойте-ка, Тимофей Кириллович, откуда же вы знаете о составе банды? Лазаренко что-то говорил, имена называл?

— Чарыгин говорил, — поправил Бублейников. — Нет, имен он не называл. Когда подыскивал жилье, сказал, что недель на шесть потребуется «хаза» для пятерых. Я так быстро пустую вместительную квартиру отыскать не мог, поэтому договорился с Марусей… в смысле, с Марией Сушкиной. Мы на короткой ноге, друг друга выручаем порой. Она помялась, но согласилась.

— Гражданка Сушкина виделась с Лазаренко или его людьми?

— Нет, ключи она передала через меня, с теми ребятами общаться не пожелала. «Не моего уровня мужчины» — так она сказала. В общем-то, права была. Что до меня, то я был только за. От греха подальше, как говорится. Если она потом и наведывалась в свою квартиру, то я не в курсе, мы с ней после того раза не пересекались.

— Известно, где сейчас гражданка Сушкина?

Бублейников назвал адрес, по которому проживала закадычная подруга Маруси Бархатной, согласившаяся пустить к себе Сушкину на постой. Мася-Побрякушка действительно оказалась там. Она пришла в неописуемый ужас, услышав о том, в какой бедлам превратились ее роскошные апартаменты. Девушка готова была с потрохами заложить «полоумных придурков», которые разнесли ей квартиру, но так как ровным счетом ничего не знала, то в качестве мести настойчиво предлагала подписать ложные показания:

— Вы там у себя в бумажках напишите то, что надо, а я подмахну. Честно-честно, не моргнув глазом подмахну. Чтоб всю их «развеселую» компанию на лесоповал!