Книга Неживой свидетель, страница 2 – Валерий Шарапов

Кража произошла позавчера, в понедельник, седьмого сентября 1953 года, из магазина лакокрасочных товаров. Продавец обнаружил пропажу двух полулитровых банок. Никто ничего не видел, только некая особо бдительная бабка описала приметы подозрительного, по ее словам, молодчика, который крутился около магазина. Показаниям старушек майор доверял редко. Наблюдательность бабушек избирательна, вдобавок подозрительными они считают совершенно не того, кого надо, чаще всего тыкая пальцем в порядочных людей, а отпетых плутов и проходимцев не видя в упор. Однако на сей раз приметы по описанию полностью совпали с небезызвестным в столице шалапутом Генкой Демьяновым, отчего угрозыск выдал ориентировку на Пятиалтынного, и в течение следующего дня шли поиски рецидивиста.

К поискам подключили в том числе опергруппу Бурцева, хоть он из отдела по раскрытию убийств в четвертом отделении МУРа. Но отдел краж и грабежей был завален работой по уши, а вот новых убийств в течение последних двух недель в Москве не было, так что начальство посчитало полезным задействовать относительно свободную команду. Ситуация штатная, а неприкосновенным в МУРе был лишь отдел по особо тяжким преступлениям.

Задержание Демьянова проблем не доставило. В общежитии, где он проживал, его не оказалось. Тогда оперативники отправились проверять несколько адресов, по которым обычно видели Пятиалтынного, и группе Бурцева повезло.

— Куда ворованные белила дели? — продолжал допрос майор.

— На базаре продал.

— Кому?

— Бабе одной да мужичку какому-то. Внешности не запомнил, не обессудьте. Не приглядывался как-то.

— И что же, они ничего не заподозрили, вопросов не задавали?

— Да какие могут быть вопросы на базаре-то?! Хотя вру… — Он завел глаза под лоб, припоминая события. — Мужичок один, деловитый такой, был. Спросил, от магазина я торгую или напрямую со склада. Я ему соврал, что личные запасы распродаю. Дескать, после ремонта лишняя краска осталась. Он мои слова проглотил, других вопросов не задавал, рассчитался да потопал себе.

Сейчас Генка не обманывал, в игры не играл. Его показания неизменно верны. Что знает и помнит, сообщит без утайки. Хотя бы в этом Демьянов проявлял здравомыслие, отчего работать с ним было приятно. До некоторой степени Пятиалтынный даже нравился майору Бурцеву. Впрочем, Олег Васильевич руководствовался правилом «доверяй, но проверяй», поэтому не торопился сворачивать допрос и выведывал дальнейшие подробности.

— Много выручили? — спросил он.

При обыске в комнате и в личных вещах Демьянова была обнаружена смехотворная сумма — рубль одной купюрой и восемьдесят пять копеек мелочью. Больших денег Генка никогда в карманах не держал, о кубышке и вовсе слыхом не слыхивал, объясняя это неумением экономить. «Не бережливый я, монету сразу спускаю», — по заведенной традиции сетовал Пятиалтынный. Так что невеликие «накопления» Бурцева нисколько не удивили. Настораживало кое-что другое — количество мелочи. Одна банка белил стоила в магазине девяносто копеек — вряд ли с рук ее продашь намного дороже. Взяли вора под белы рученьки непосредственно в день продажи краски, то есть оперативники должны были найти у него выручку — рубль восемьдесят, причем мелочью, без банкнот, поскольку покупателей было двое. Откуда же в вещах Демьянова образовались 1 рубль 85 копеек?