Книга Тролльхол, страница 108 – Полина Луговцова

Тем временем куча кирпичей и досок под окошком-бойницей постепенно растет. Еще немного, и можно будет выглянуть в него. Рин перебирает строительный мусор в поиске подходящих по форме обломков, отбрасывая в сторону ненужное, и вдруг ее взгляду открывается нечто инородное, такое, чего она никак не ожидала увидеть здесь. Из-под завала торчит кусок красной ткани, не то атласа, не то плотного шелка. Смутная догадка о том, что это может быть такое, еще только зарождается в мозгу, и Рин торопливо разгребает кирпичи до тех пор, пока ее пальцы не натыкаются на предмет, вначале показавшийся ей трухлявой деревянной палкой. Только увидев на конце палки туфлю-лодочку из белой кожи, Рин отшатывается, осознав, что перед ней мумифицированная человеческая нога.

— Лилли! — В пространстве, стиснутом высокими башенными стенами, ее крик получается неожиданно громким и гулким. Кажется, что от него всколыхнулся воздух, застоявшийся здесь за много лет. Рин прижимает ладони ко рту, испугавшись собственного голоса. — Лилли… — шепчет она, с ужасом глядя на скелетообразные конечности в нарядных туфлях, до колен прикрытые атласной тканью. — Так вот где ты умерла!

Кусок кирпичной крошки выскакивает из сооружения, построенного Рин под смотровым окошком. Он катится по полу, оставляя на пыльной поверхности тонкую кривую бороздку. Луч, пробивающийся сверху сквозь щели в досках, как раз падает на это место, и Рин видит, что кусочек кирпича странным образом меняет траекторию, а за ним причудливой вязью тянется след. Изгиб за изгибом, петля за петлей, рисунок на пыльном полу складывается в слова. Рин всматривается, с трудом разбирая кривые кособокие английские буквы, а когда камешек замирает на месте, у нее получаются две странные фразы:

«Имир — это Ян. Позови его».

Надпись настолько нечеткая, что Рин не уверена, правильно ли ее истолковала. Как Ян может быть Имиром? И как его позвать? Что Лилли хочет сказать ей?

Водрузив еще несколько кирпичей на шаткую конструкцию из строительного мусора, Рин встает на цыпочки, и ее лицо оказывается на уровне бойницы. К ее разочарованию, обзор загораживают скалы, и в поле зрения попадает лишь узкая полоса пустынного берега, о который разбиваются высокие штормовые волны. На щеках и лбу оседают мелкие капли, не то дождевые, не то принесенные ветром с линии прибоя. Небо над морем заволокли тучи, они движутся прямо на остров, съедая звезды, поблекшие к исходу ночи. Утро еще не наступило, но, судя по всему, оно уже близко. Ни одной живой души, к большому огорчению Рин, нигде не видно.

Набрав полную грудь воздуха, она кричит во весь голос:

— Э-э-эй, кто нибу-удь! Помогите! Я зде-есь!

Замолчав, прислушивается и всматривается в унылый и мрачный пейзаж, напоминающий ей сказку о драконе и заточенной в замке принцессе. Кажется, что над грозными скалами вот-вот мелькнет тень крылатого чудища, явившегося на зов. Вдруг ее настороженный слух улавливает какие-то звуки, раздающиеся неподалеку. Похоже на человеческие голоса. Сердце радостно подпрыгивает от мысли, что ее услышали, и Рин кричит снова, срывая голос до хрипоты. Выдохнувшись, замирает в ожидании ответного крика, но его все нет, а людской гомон, доносящийся до ее слуха, больше похож на перебранку, чем на попытку кого-то позвать, в нем явно слышатся агрессивные нотки, а иногда можно разобрать отдельные ругательства и звуки ударов. Или выстрелов?! Что происходит?! Какой-то дебош или драка? Судя по всему, Фроя добилась своего. Но какой смысл звать на помощь, если на острове царит хаос? Кто услышит ее в этом бедламе? Рин все-таки предпринимает еще несколько попыток, но только срывает голос и замолкает, когда саднящее горло выдает сиплый хрип.