Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 115 – Полина Луговцова

Руубен кивнул, не отрывая от цветка восхищенного взгляда. Бледные, отливающие по краям синевой, лепестки окружали ярко-желтую бархатную сердцевину, сиявшую, точно крошечное солнце.

— Чудо какое! – Тильда потянулась, чтобы понюхать цветок. – Пахнет мандаринами! Откуда он взялся в этой жуткой долине мертвых?

— Это купальница. – Финн вложил стебель в нагрудный карман пиджака. – Неприхотливое растение, любит прохладу и влагу, поэтому растет на берегах водоемов. Иногда ее называют цветком троллей.

— Купальница… красивое название. Жаль, завянет скоро. Может, не стоило ее срывать?

— Она попросила меня забрать ее с собой.

— Попросила? – Тильда с беспокойством покосилась на Руубена. Нет, с ним явно было что-то не так.

— Опасно уносить отсюда что-либо! – Якур встревоженно нахмурился. – Даже цветок, ведь он – часть этого мира. И вдруг он лишь кажется цветком?

— Пункки, давай-ка, поспеши! – выкрикнул Руубен, прикрывая ладонью головку цветка, торчащую над прорезью кармана. Замечание Якура он проигнорировал.

В считанные минуты драугр добрался до расщелины в скале, за которой виднелось серое низкое небо. Протиснуться сквозь узкое пространство он не смог, и ему пришлось уменьшиться, а седокам – спуститься на землю. Мрак и топкая грязь остались позади, дальше простирались стылые каменистые просторы, поросшие островками чахлого леса и укрытые туманной дымкой. Руубен отыскал знакомую ему тропинку, Пункки вновь раздулся, будто резиновый, и компания, оседлав его, продолжила путь, направляясь к хижине ведьмы Лоухи, очертания которой угадывались вдали, за черными кривыми елками.

Как ни старались они подкрасться незаметно, чтобы понаблюдать издалека, но для хозяйки Похьолы их появление не стало сюрпризом, – она стояла в дверях своей избы, подбоченившись, словно давно поджидала гостей. Издали заметив ее силуэт, Руубен попросил Пункки увеличиться, насколько возможно, и угрожающе зарычать, чтобы не только ведьма, но и вся Похьола вздрогнула. Драугр в точности выполнил указание хозяина: достигнув размеров слона, он взревел по-медвежьи, но Лоухи лишь расхохоталась в ответ.

— Уймись, богатырь! – крикнула она насмешливо и, вытянув губы трубочкой, протяжно свистнула.

Мощный поток ветра налетел на драугра, и тот больше не смог ступить ни шагу, только топтался на месте, пригнув голову, и злобно рычал. Седоков же сдуло всех разом, как сухие листья, и они скатились с его спины на землю.

— Кто это там еще пожаловал? – Лоухи вытянула шею и прищурилась, всматриваясь. – Никак, Божена вас прислала? Девицу мне привели? А где ж сама чужестранка? А ну, подите-ка сюда, потолкуем.

Она издала звук, похожий на завывание вьюги, и ветер улегся в траву.

— Как это «где чужестранка»? – Руубен вышел вперед и встал перед драугром. – Блаватская должна была к тебе мою дочь привести. Я за дочкой пришел, отпусти ее немедленно, или мой воин твою хату в щепки разнесет!

Лоухи, словно не расслышав угрозы, спросила взволнованно:

— Ну-ка, скажи, давно ли ты чужестранку видал?

— Да уж сутки прошли, как она мою дочь похитила! Разве не было ее здесь? Врешь ведь! – Руубен шагнул к ведьме, сжимая кулаки.

— А это что за девица с тобой? Не Виола разве?

— Меня зовут Тильда. Виола – моя сестра, – пояснила Тильда вставая рядом с Руубеном, и добавила после паузы. – Приемная.