Книга Лихоморье. Vivens lux, страница 107 – Полина Луговцова

— Какое счастье, что мы снова вместе! Как же ты напугал меня! Пропадал где-то целый год, а потом явился, едва живой!

— Ну, живым меня и сейчас можно назвать с большой натяжкой, – произнес Мортем красивым бархатным голосом, так не похожим на шипение порванного шланга, которое издавал совсем недавно.

— Неважно, живой или нет! Теперь ты силен, как прежде! – Она запрокинула голову, пытаясь заглянуть в недра капюшона, края которого трепетали над ее головой.

— Да уж, силы во мне прибыло, – согласился Мортем, кивая. Края капюшона разошлись в стороны, и Божена вдруг испуганно отпрянула, а потом медленно осела на ледяной пол.

— Т-ты?! Но к-как?! – Лицо ее вытянулось от разочарования, а подбородок задрожал, как у ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

— Что не так? – заинтересовался Осдемониум, подходя ближе и заглядывая под капюшон Мотрема. – Заня-атно! – произнес он, выстреливая черными хлопьями из глазниц.

Мортем вскинул руки – теперь это были обычные мужские руки, показавшиеся над обшлагами съехавших до локтя рукавов, – и прикоснулся к лицу, которое тоже обнаружилось под капюшоном. Правда, как ни старалась, Виола не могла его разглядеть.

Осдемониум приподнял свой меч и принялся энергично натирать его краем мантии, счищая ржавчину и полируя металл до тех пор, пока лезвие не заблестело, а затем поднес его плашмя к лицу Мортема.

— Глянь-ка на себя.

С минуту было тихо, а потом из-под капюшона донеслось знакомое злобное шипение:

— С-стервец-с-с-с…

Божена закричала, заламывая руки:

— Мортем! Мортем! Так это все-таки ты?

— Пос-с-смотрим…

— Что значит «посмотрим»? Это ты или он?

— Это мы. Но я зас-суну с-стервец-са куда с-следует-с-с… Ну, а ты дейс-ствуй, не с-сиди с-сложа руки.

— Да! Правильно! – Божена поспешно вскочила на ноги, поскользнулась на льду и беспорядочно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие. – Чего уставилась? – закричала она Виоле. – Исполняй уговор! – Она ткнула пальцем в сторону люка в полу.

Виола кивнула, скорее машинально, чем осознанно, и вместо того, чтобы подчиниться, продолжала вглядываться в лицо Мортема, белевшее под низко спущенным капюшоном. Заметив ее интерес, таинственное существо в хламиде резким взмахом руки откинуло капюшон, открывая то, что пряталось под ним.

Виола догадывалась, что увидит лицо Вольги, и почти не ошиблась.

Почти.

Лицо было сильно искажено и дрожало, как отражение в бурной реке. На щеках и лбу зияли рваные дыры, за которыми чернела бездонная пустота. Края дыр трепетали, выворачиваясь наружу, будто из них дул ветер. Знакомые глаза цвета увядшей травы смотрели на Виолу чужим взглядом, острым и злым. Губы Вольги-Мортема изогнулись полумесяцем, так, что уголки поднялись выше кончика носа, и зашевелились, выговаривая слова:

— Пой, девица! Пой! Без дела не стой!

Щеки Виолы обожгло горячими слезами. Надежда на благополучный исход, затеплившаяся в ее душе вместе с появлением в Лунном чертоге Вольги, окончательно угасла. Но теперь, после всего случившегося, Виоле не хотелось отправлять в пекло Каменного великана: раз даже такое демоническое существо, как Мортем, было заинтересовано в этом деле, то последствия наверняка окажутся ужасными.

Вдруг ей пришла в голову дерзкая мысль: что, если велеть Каменному великану растоптать эту нечисть – Осдемониума и Мортема? Едва ли это будет убийством, ведь они не люди. Конечно, оба они – сильные маги, но и великан, согласно преданиям, должен обладать способностями чародея, Виоле лишь нужно донести до него свое желание. Но вот как отделаться от Божены? Не убивать же ее, в самом деле. Хотя… оставшись без своих могущественных покровителей, она, скорее всего, сама убежит отсюда.