Книга Свадьба в Чертолесье, страница 131 – Полина Луговцова

Чтобы проверить свою догадку, Иван решил пройтись по избам. Всюду он видел одно и то же: множество вещей, оставленных так, словно их хозяева ненадолго отлучились. Кое-где на столах стояли миски и кружки, а пол, покрытый дорожками грязных следов, усеивали крошки и мелкие кости — рыбьи и, возможно, птичьи. Такой беспорядок показался Ивану странным: то, что люди бежали, не имея возможности убрать посуду со стола, еще можно было понять, но откуда на полу вековой слой грязи, словно его никогда не мыли? Конечно, бывают нерадивые хозяева, но чтобы настолько… Ломая голову над этой загадкой, Иван переходил из одной избы в другую и в какой-то момент обратил внимание на то, что, несмотря на грязь, кое-где над умывальниками висят вышитые рушники, а занавески на окнах, хоть и запылились, но оторочены кружевом — то есть, в доме жили хорошие хозяйки. Почему же эти дома пришли в запустение еще до того, как те их покинули? А может, после них здесь еще кто-то жил — тот, кто деградировал до полуживотного состояния?

Представив себе деревню, населенную маргиналами, Иван поежился: не хотелось бы встретиться с такой оравой дикарей. Осмотрев последнюю избу, он вышел на улицу. К тому времени небо затянуло сизыми вечерними тучами, и Чертолесье погрузилось в серый липкий сумрак, который продолжал сгущаться прямо на глазах. Стремительно приближалась ночь, и пора было подумать о ночлеге. Иван выбрал избу рядом с колодцем, в котором надеялся раздобыть воды, и его надежды оправдались: когда он сбросил в колодец ведро на веревке, снятое им со сломанного «журавля», почти сразу раздался звонкий всплеск. Подняв полное ведро наверх, Иван принюхался и, не уловив гнилостных запахов, с осторожностью сделал глоток. На вкус вода показалась ему вполне сносной, и он с жадностью напился, а затем пару раз плеснул себе в лицо и прошелся влажной пятерней по волосам, стряхивая лесной сор и прилипшую паутину. Почувствовав себя значительно лучше, он отправился в дом и запер за собой дверь на железный засов, который обнаружился с обратной стороны и, к его удивлению, не заржавел.

Внутри пахло застарелой пылью и сухим деревом. В единственной комнате имелись лишь кровать с продавленным матрасом, стол, пара стульев и невысокий шкафчик, сколоченный из досок. При виде кровати Иван остро ощутил усталость, которая терзала его уже давно. Первой мыслью было немедленно завалиться спать, но вместо этого он прошел к шкафчику, предположив, что там могут храниться свечи и спички: дедова тетрадь, спрятанная за пазухой, не давала ему покоя, он хотел немедленно узнать, что такого раскопал его дед в этом Чертолесье, где не было ничего особенного, кроме затоптанных полов.

Порывшись в шкафчике, Иван действительно нашел несколько оплывших свечных огарков и коробок спичек — все это лежало в жестяной коробке из-под чая с изображением чайной плантации, раскинувшейся под ярким солнцем, и крупной надписью сбоку: «Чай грузинский. Первый сорт». Вероятно, благодаря коробке спички не отсырели, и через пару минут Иван уже сидел за столом над раскрытой тетрадью, освещенной дрожащим пламенем свечей. Его взгляд стремительно летел по строчкам, где каждая буква была выведена с особой тщательностью, и это наводило на мысль о том, что дед считал крайне важной ту информацию, которую здесь излагал.