Книга Свадьба в Чертолесье, страница 130 – Полина Луговцова

Мостик тонул в высоких камышах, местами смыкавшихся над ним, отчего казалось, что ему не будет ни конца ни края, но неожиданно для себя Иван ступил на землю, такую же зыбкую, как и дощатый настил моста, оставшийся наконец позади. Каждый шаг отдавался глухим чавканьем, и этот звук вызывал в его воображении образ жабообразного болотного чудовища, которое ковыляло за ним, норовя проглотить, но каждый раз промахивалось и впивалось губастой пастью в то место, где он оставил свои следы.

Высокие камыши, стоявшие стеной по обе стороны от тропинки, расступились, и перед ним открылось Чертолесье, окутанное туманом. Оно выглядело так же, как и на рисунках деда, сделанных два десятка лет тому назад, а может, и раньше. Ничего не изменилось: те же покосившиеся избы, которые, как закадычные друзья-пьянчужки, поодиночке давно бы уже упали, но, навалившись друг на друга, каким-то чудом еще продолжали стоять; тот же колодец с журавлем, похожий на сломанную виселицу; тот же пейзаж вокруг — узкая длинная прогалина дугообразной формы, поросшая хилыми скрюченными березками, стиснутая со всех сторон частоколом хвойных деревьев. Издали Чертолесье напоминало щербатый рот, раскрывшийся в кривой улыбке посреди лесной чащи.

Все было в точности как на рисунках, кроме одного: не хватало рогатых обитателей. Иван с тревогой всматривался в густой молочно-белый туман, стелившийся по земле между плетнями и сараями, но нигде не видел похожих фигур, и вообще не замечал никакого движения — ни ветра, ни птиц. Исчезли даже мелкие пташки, которые совсем недавно мельтешили у него перед глазами, когда он шел по мосту через болото. И стало вдруг очень тихо. Грязь под ногами сменилась мягким мхом, который полностью поглощал звук шагов, отчего у Ивана возникло ощущение нереальности происходящего, словно он прямо на ходу провалился в видение.

Чем ближе он подходил к деревне, тем сильнее его одолевали сомнения: а стоило ли сюда приходить? Надежда встретить здесь хоть кого-то, будь то рогатые или люди, стремительно таяла с каждым шагом.

Черные избы, источавшие гнилостные запахи, недобро косились на него замызганными окнами, когда он шел по единственной деревенской улице, то и дело озираясь по сторонам. Проследовав через всю деревню и не встретив ни души, Иван решился заглянуть в один из домов, привлекший его внимание гостеприимно приоткрытой дверью.

Когда его глаза привыкли к полумраку, он с удивлением отметил, что дом, хоть и запущенный, полон вещей. На полу у порога валялись резиновые сапоги с прохудившимися голенищами; на гвозде, вбитом в бревенчатую стену, висела засаленная телогрейка, вся в прорехах; в дальнем углу высился ворох из сваленных в кучу рыболовных снастей; на печке притулился черный от копоти котелок, из которого торчала погнутая алюминиевая ложка, рядом стояла чугунная сковородка с ржавым пятном в центре.

Иван медленно прошелся по дому, разглядывая нехитрое убранство. Складывалось впечатление, что хозяева покидали свое жилище в спешке (если, конечно, они внезапно не разбогатели так, что решили бросить старые вещи и купить все новое). Заглянув в котелок, он поморщился, обнаружив на дне нечто похожее на окаменевшую кашу. «Даже если разбогатели, это не повод, чтобы уйти и не помыть посуду, — подумал он, брезгливо морщась. — Вероятно, здесь случилось что-то такое, из-за чего людям пришлось бежать — к примеру, наводнение или еще какое-нибудь бедствие».