Книга Свадьба в Чертолесье, страница 108 – Полина Луговцова

Закат давно отгорел, и, хотя еще окончательно не стемнело, большинство окон в хоромах были уже темны, но в светелке деда Гордея на втором этаже еще горели свечи, а на стенах двигались тени, в которых Заряна узнала фигуры жрецов Велемудра и Богумила.

Это показалось ей странным.

Обычно дед Гордей ложился спать раньше всех, а совещания с жрецами и беседы с жителями назначал на утро, по вечерам же он никогда не занимался решением важных вопросов и любил повторять, что утро вечера мудренее. Что же произошло? Почему он пригласил к себе жрецов так поздно? Уж не связано ли это с появлением незнакомца, которого дозорные задержали у околицы пару часов назад?

Вспомнив, как тот незнакомец провожал ее взглядом, когда она шла по улице, Заряна почувствовала трепет в душе, словно вот-вот должно было случиться что-то очень хорошее. Она смотрела на него недолго, и расстояние между ними было довольно большим, но каким-то чудом его образ запомнился ей в мельчайших деталях и с тех пор не выходил у нее из головы.

И почему-то ей очень хотелось встретиться с ним снова.

Он был молод и хорош собой, а еще он был другим, совсем не таким, как деревенские парни — казался умнее, что ли. Заряна не могла объяснить себе, почему у нее складывалось такое впечатление, ведь ум определяют по словам или поступкам человека, а не по одному мимолетному взгляду, и все же… Этот парень выглядел так, словно знал все на свете — не в том смысле, что ему были известны чужие тайны, а в том, что он, казалось, изучил весь мир так же хорошо, как Заряна свою деревню и все леса и болота вокруг. В нем было что-то настолько притягательное, что Заряне хотелось идти за ним, куда бы он ни повел, хоть на край света.

Перед тем, как дозорные схватили его, Заряне показалось, что он рвался к ней, как будто хотел что-то сказать. Ему даже удалось перепрыгнуть через плетень, но его схватили и повели в сторожку. Охваченная любопытством, она собиралась подойти и узнать, что происходит, но потом увидела деда Гордея, который плелся следом за ними, мрачный как туча, и у нее мгновенно пропало желание в это вмешиваться. Однако любопытство никуда не делось и разгорелось еще сильнее из-за того, что дед Гордей и жрецы решили посовещаться в такое позднее время.

Заряна поняла, что ей не будет покоя, если она не узнает, о чем они говорят. Нырнув в курятник, который никогда не запирался, она вышла из него через другую дверь в узкий темный коридор, тянувшийся вдоль всех помещений, составлявших хоромы, и крадучись добралась до двужирной избы, где жила ее семья. Минуя комнаты родителей и младших братьев, она старалась не дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Если кто-нибудь из них проснется, наверняка начнутся расспросы, где была, почему вернулась так поздно, или, чего доброго, отец и мать примутся бранить ее за то, что она нарушила правило не покидать дом после заката, станут поучать, что, если уж она задержалась в гостях у бабушки Ульяны, так надо было там и на ночлег оставаться. На все это уйдет время, и, когда Заряна доберется до места, разговор жрецов и деда может подойти к концу.

К счастью, никто не проснулся, и ей удалось беспрепятственно проникнуть в чулан, расположенный прямо под светлицей Гордея. Лавируя между ларями, кулями и сундуками, Заряна направилась к дальней стене, все пространство которой сверху донизу заполняли полки, загроможденные разнообразной домашней утварью. Когда-то давно в левом углу над верхней полкой зияла дыра в дощатом потолке — то ли дерево выкрошилось от того, что его выели древоточцы, то ли кто-то из челяди специально проделал прореху, следуя той же цели, с которой пришла сюда Заряна: чтобы подслушать, о чем говорят наверху, в светлице старейшины.