Книга Свадьба в Чертолесье, страница 101 – Полина Луговцова

«Ишь, как умаялся! — мысленно отметил Гордей. — Долго, видать, бегал по лесу от рогатых. Одежка, вон, вся изодрана. И храбрец, каких поискать. Другой бы на его месте уж помер со страху или крался перебежками от куста к кусту, а этот, гляди-ка, идет открыто, хотя у самого все поджилки трясутся. Упрямый, как и его дед, и такой же глупый!»

В носу у Гордея защекотало от резких запахов, потеснивших запахи леса, травы и болота, и он едва сдержался, чтобы не чихнуть. От путника за версту разило пыльным городом и едким парфюмом. «На него, поди, комарье со всех болот слетелось», — подумал Гордей и, пряча ехидную усмешку, склонил голову еще ниже.

Внезапно путник остановился как вкопанный и уставился на него, словно только что заметил. В этот момент амулет Гордея ярко полыхнул в лучах закатного солнца, притянув к себе внимание чужака, и тот вздрогнул, изменившись в лице. Казалось, он узнал эту вещь, словно где-то видел ее раньше.

Гордей удивился, зная, что как минимум последние полвека этот амулет не покидал Неведань, но потом ему вспомнился этнограф с вечно перепачканными чернилами пальцами и тетрадью под мышкой, в которой были не только записи, но и рисунки: избы, идолы, обережные символы, а также портрет самого Гордея (однажды Альберт Станиславович запечатлел его там вместе с амулетом). Возможно, этнограф показывал свои рисунки внуку, и тот мог заметить на одном из них амулет. Правда, со дня смерти этнографа минуло уже лет двадцать, а тетрадь, скорее всего, была утеряна им самим незадолго до этого, так как среди бумаг ее не нашли, поэтому напрашивался вывод, что внук, если и видел рисунки деда, то был тогда еще совсем мал. Неужели за такой долгий срок он не позабыл, как выглядит амулет? Или амулет заставил его вспомнить о себе?

Гордей был уверен в том, что эта простецкая с виду медная побрякушка обладает множеством магических свойств, точнее, не она сама, а магический символ, изображенный на ней, который, вполне вероятно, может сохранять эти свойства, будучи нарисованным на бумаге. Внезапно Гордея охватил озноб от того, что ему вспомнились другие рисунки — стоило взглянуть на них, и потом мерещилась всякая чертовщина. Те рисунки, как и этот амулет, были творением заморского художника-чернокнижника, поселившегося в стародавние времена в заболоченных лесах близ Неведани и научившего ведьмовству многих местных баб. Одна из них стащила у него этот амулет, и вскоре ее жизнь перевернулась: односельчане вдруг узрели в ней мудрую наставницу и стали поклоняться ей, как богине, а потом единогласно назначили ее верховной жрицей. Они уверовали в то, что эта ведьма — их благодетельница, и называли ее не иначе, как Берегиней, а имя, данное ей при рождении, вскоре забылось. С тех пор власть в Неведани передавалась от ведьмы к ведьме, и наступили мрачные времена: начался разгул нечисти, которая мучила людей ужасными хворями и толкала их на дурные поступки. Гордей был уверен, что, не вмешайся он в свое время, Неведань вымерла бы, превратившись в двойника Чертолесья.

А ведь поначалу он слепо доверял верховным жрицам, как и другие сельчане.

Спасибо богам за то, что помогли ему прозреть и осознать весь ужас, творившийся в родной деревне! Правда, для этого они уготовили ему страшное испытание — привели в дом чернокнижника (конечно же, не за руку, — Гордей сам наткнулся на него в лесной чаще, но позже понял, что это было не случайно, ведь люди не раз искали это бесовское логово, чтобы стереть его с лица земли, и безуспешно).